- Я предлагал испепелить их ""войско"" к чертям их собачьим!
- А еще мы можем перебить всех людей в окрестности, - саркастически ответил Золотаревский, - зато так мы будем уверены, что тот, кто появится на горизонте - враг. Ты это предлагаешь?
- Но это же собаки, - пробурчал Князев.
- Дело не в собаках, - покачал головой старик, - дело в тех людях, кто их направил и главный вопрос: зачем? Это было явное предупреждение. Но вот только что они хотят им сказать? Что намериваются сделать? И чего ждут в ответ от нас. Они ведь так и не приказали животным напасть, только показали свою мощь и все.
- Может быть, они чего-то от нас хотят? - высказался Ковров.
- Что, например?
- Огненного Зверя, - предположил Петя.
Я вздрогнула и посмотрела на мальчишку совсем другими глазами.
""А ведь дело говорит"", - был солидарен со мной Зверь.
- А что, - кивнул Ковров, - они же не могут просто прийти и попросить.
- Тогда каких действий они ждут в ответ? - не выдержала я. - Выйти на дорогу, раскинуть руки и крикнуть, мол, вот она я, забирайте Зверя.
Коршун прищурился:
- И ты бы на это пошла?
- Только через мой труп, - процедила я.
- Спокойнее, - попросил Золотаревский, - это всего лишь предположение. Но в любом случае, нам нужно быть готовым к следующему их шагу. Они от нас чего-то хотят и подобрались очень близко. Я прошу всех быть предельно осторожными, перестать ходить поодиночке в темное время суток, смотреть вокруг себя во все глаза. Под ударом каждый из нас.
Военное время какое-то, комендантский час... Я не чувствовала страха, я ощущала настоящий ужас. Нам объявили войну невидимые враги.
- Петя, - продолжал Владимир Петрович, мальчик вскинул голову, - на полигон только с Андреем, никаких прогулок одному.
- Да, понял уже, - вздохнул тот.
- Андрей, забудь о ночных клубах хотя бы на время. Любая из твоих ночных красоток может оказаться одной из них.
Князев надул губы, но кивнул.
- Понял.
- Я думаю, все меня поняли, - подытожил Золотаревский. - Дела очень серьезные. Укрепите защитные заклинания у себя дома, будьте трижды внимательнее, - присутствующие кивали. - Полагаю, сегодня уже нет смысла обсуждать проблемы менее значительные. Все в курсе своих текущих обязанностей, поэтому не смею вас больше задерживать, - потом помолчал и добавил: - Я всех вас очень люблю и дорожу каждым из вас, как собственными детьми.
Мне не понравился и удивил оттенок грусти в его голосе. Он говорил так, будто мы все обречены. Старик словно прощался.
Что это значило? То, что ему, как всегда известно больше, чем он на говорит? Но какой смысл сейчас молчать? Ведь его знания могут спасти чью-то жизнь.
- Изольда, - обратился ко мне Золотаревский, вставая - зайдешь ко мне чуть позже, - я кивнула. - Кир, пойдем, хочу с тобой перекинуться парой слов наедине.