Автор
Нельзя быть верным другом всем. В одной маленькой квартире в Москве происходит необычное путешествие одного огнетушителя. Здесь он становится ключевым участником борьбы за свободу и справедливость, переплетаясь с мелкими повседневными проблемами жильцов и загадочными таинствами подъезда. Атмосфера напряженного приключений и тайных связей влекут за собой читателя, словно крахмальная скрипка в старой газете....
Что же касается ситуации с Раисой… Полагаю, юная прощелыга вновь нашла правильные слова для родителя. Например, свалила вину на Бориса. Не удивлюсь, если она плакала и говорила: «Он меня изнасиловал, потом принуждал к сексу, а я боялась в этом признаться, не хотела разрушить счастье Валюши». Да еще, возможно, добавила, что Петров по собственной инициативе кинул в сок матери большую дозу снотворного. И вот Раиса умерла, Валентины тоже нет. Кто остался у Весенина? Одна Лара. Николай Георгиевич ради младшей дочери теперь на все готов, он оправдает ее в любом случае.
– Считаешь, Лара соврала насчет Инны? – пробормотала я. – А на самом деле все же отравила Петрову, угостив ее кофе с тем сахаром? Что ж, похоже на то. Балерина несколько раз заходила ко мне, плакала, просила узнать, как идет следствие по взрыву. Я думала, она находится в состоянии стресса, успокаивала ее. Но Ларе просто хотелось убедиться, что она вне подозрений, никто не понял, что Инна умерла до взрыва.
Макс встал лицом к окну.
– Как все происходило, мы никогда точно не узнаем. Одна версия. Приходько спел девочке песню про снотворное. Лариса понятия не имела про яд и предложила соседке кофе. Инна, выпив его, скончалась. Лара испугалась, сошла в Головино, убежала с остановки и впала в истерику. А взрыв автобуса скрыл ее преступление. Второй вариант. Инна действительно помахала девочке рукой. «Икарус» покатил по дороге, чтобы взлететь спустя десять минут на воздух. Есть и другие версии, но чего гадать, если правду все равно не выяснить.
– Неужели Юрий останется безнаказанным? – не могла успокоиться я.
– Полагаешь, кто-нибудь захочет пересматривать дела Паниной и Петровой? – спросил Макс. – Этого не будет. Надеюсь, его теперь совесть замучает. Авось она тех, кто под влияние Радищева попал, поедом ест. Пошли спать.
– Сейчас чашки в посудомойку поставлю и приду, – ответила я.
Макс отправился в коридор, я начала собирать посуду и услышала тихое дребезжание мобильного. Звонок в полдвенадцатого ночи всегда вызывает тревогу, и я, вздрогнув, схватила трубку.
– Слушаю.
– Извините за поздний звонок, вас беспокоит канал «Сорок девять и пять», программа «Выбираем вместе». Меня зовут Елена Гвоздева, – произнес незнакомый голос. – Могу я побеседовать с Евлампией Романовой?
– Вы с ней уже беседуете, – ответила я. – Сразу предупреждаю, если вы наконец сообразили, что ошиблись, засыпав мой дом батареями, и хотите получить их назад, то опоздали.
