Автор
В урочное начало нового учебного года, Есения чувствует, что мир вокруг начинает трансформироваться под знаком первой весенней субботы - дня, когда каждый взрослый задумывается о своей семье и браке. Как учитель, он находит в этом не только символическое отражение времени года, но и новый подход к преподаванию. Однако даже такие маленькие изменений кажутся прецением жизни: завяли букеты на окне, а конфеты исчезают как из воздуха....
Сгоняй со мной завтра к ней, а? Зая сказала, если после смены не приеду, шмотки мои с балкона выкинет. Она может.
– Ладно, – вздыхаю, закатывая глаза.
Студентка Даша снова отменяется.
– Только это… ты ведь помнишь, что она терпеть тебя не может? – вспоминает Саня.
– Да мне по барабану. Я не «Красное и Белое», чтобы всем нравиться, – недовольно ворчу.
Диспетчер объявляет выезд, и всех ветром сдувает в бокс.
Когда уже экипированные едем на вызов, смотрю прямо перед собой и размышляю… Терпеть она не может.
И кто эту училку, вообще, спрашивает?.
Глава 6. Антон
– Здесь паркуйся, Тох. Прямо у дороги! – кричит Саня, приоткрыв дверь четырки. – Там у подъезда вечно не приткнуться.
– Лады.
Заглушив «Субару», выбираюсь на улицу и озираюсь. Мозг со смены – как подтаявшее мороженое. Реакции ноль. Распинываю желтые листья у обочины и устало вздыхаю.
Ну что ж… Есения Файер…
В моем представлении скучные дотошные училки должны жить именно в таком дворе: закрытая домами и высокими арками территория, старая убитая детская площадка и четырехэтажные сталинки кирпичного цвета.
Самый пожароопасный вид жилья, кстати. На момент их постройки, в пятидесятых, железобетонных плит в свободном доступе не было. Как результат – уже гнилые деревянные перекрытия, зашитые досками сверху и снизу. Из-за свободного пространства между ними и ветхости – вспыхивают как не хрен делать, к тому же есть высокий риск обрушений. Сколько наших пацанов на таких выездах пострадало…
– Может, ты один справишься? – спрашиваю друга, бодро шагая по лестнице.
На третьем этаже останавливаемся.
Площадка просторная. Стены, выкрашенные в ярко-зеленый цвет точно до середины. Четыре квартиры, одна дверь приоткрывается.
– Саша, здравствуйте! – ровно произносит старушка-одуванчик.
На вид ей лет сто, но дама с макияжем. Помада красная, все дела. Выглядит забавно.
– Ада Львовна, – кисло улыбается Зародыш. – Доброе утро…
– А вы ведь ко мне так и не зашли, Саша. А я все жду, жду.
– Простите. Замотался, Ада Львовна.
Гражданочка только вздыхает и с интересом осматривает меня. Сверху вниз, как музейный экспонат.
Мы с Саньком оба в «повседневке» – бирюзовые брюки и такого же цвета куртки с замком и кричащей надписью на спине «МЧС РОССИИ».
Заметив грязные ботинки, милая леди морщится. Я усмехаюсь. Сам такое терпеть не могу, но перед сменой чистить обувь – для пожарного плохая примета.
