Автор
В урочное начало нового учебного года, Есения чувствует, что мир вокруг начинает трансформироваться под знаком первой весенней субботы - дня, когда каждый взрослый задумывается о своей семье и браке. Как учитель, он находит в этом не только символическое отражение времени года, но и новый подход к преподаванию. Однако даже такие маленькие изменений кажутся прецением жизни: завяли букеты на окне, а конфеты исчезают как из воздуха....
Угораздило же вляпаться.
– Привет, Антон, – устало вздыхает Еся. – Вы меня преследуете? Как тут оказались?
Фиксирую рукой узкое запястье и не выпускаю. Зависаем в дверном проеме.
– Тебя свои же сдали. Вычисли шпиона сама, Фюрер.
– Ясно. Ленка, значит. Получит у меня.
Она пытается выскользнуть, но я не даю.
– Отпусти. Я пойду.
– Чего ты хочешь? – спрашиваю напрямую. Без намеков и полутонов. Как привык. – Я попросил прощения, цветы отправил. Будто щенок тебе наяриваю. Как еще надо извиниться?
– Я не обижаюсь на тебя, Антон.
– Минет? – приподнимаю брови.
Розоватые щеки вспыхивают. Нижняя губа становится пухлее от обиды, глаза увлажняются. Внимательнее осматриваю симпатичное лицо, обрамленное светлым облаком волос. Придвигаюсь ближе. Еся не отходит.
– Можешь не делать. Вообще никогда. Говорю же – пошутил.
– Чем это от тебя пахнет? – морщится.
– Бензином. Я весь день в боксе провел.
– Ясно, – вздыхает, кидая взгляд за мое плечо.
Неохотно выпускаю ее руку и прикрываю за собой дверь.
Вернувшись в зал, у барной стойки заказываю безалкогольное пиво. Парни о чем-то переговариваются. Я, заняв свободный стул, глаз не спускаю с женского столика. Терпеть не могу быть виноватым; и вроде ж не сделал ничего такого, но мерзкое чувство поселилось в районе солнечного сплетения так, что не выдерешь.
– Пойду, – поднимается Санек и вытирает ладони о джинсы.
Мрачно наблюдаю, как он проходит между столиками, и даже завидую ему в этот момент. Саня склоняется над моей училкой и что-то долго чешет ей на ухо. Активно жестикулирует, нервничает.
Отравленные ревностью стрелы летят в грудь в несметном количестве. Пока наблюдаю за эмоциональным диалогом – сотнями, а когда Еся поднимается с места, одергивает тесную юбку и продвигается к танцполу – и вовсе – тысячами.
Тысячи ядовитых стрел. Я ранен или убит? Глобально по хрену.
– Да ладно? – хохочет Иваныч. – Ты посмотри. Клюнула наша рыбка на живца.
– В смысле? – с трудом отдираю глаза от узкой спины, на которой маячат лапы Санька. – Ты о чем?
– У баб память короткая, Антох, как у горбуши. Еще и не такое прощали.
– Полегче со словами…
Словно снайпер слежу за одинокой, покачивающейся парой в центре бара. Файер, твою мать. Только собираюсь вскочить, как она смотрит на меня умоляющим взглядом и тут же неловко отворачивается.
