Автор
В урочное начало нового учебного года, Есения чувствует, что мир вокруг начинает трансформироваться под знаком первой весенней субботы - дня, когда каждый взрослый задумывается о своей семье и браке. Как учитель, он находит в этом не только символическое отражение времени года, но и новый подход к преподаванию. Однако даже такие маленькие изменений кажутся прецением жизни: завяли букеты на окне, а конфеты исчезают как из воздуха....
"
"Мне нравится, что мы касаемся друг друга вот так, вне постели, пусть подобные нежности для меня непривычны. А еще до безумия переживаю. В день, когда Огнев на работе, я как сумасшедшая обновляю новости в местном паблике, который ведут сотрудники МЧС, и молюсь, чтобы серьезных происшествий не случилось.
Ни того ни другого с Сашей не было.
Заметив разноцветные многоэтажки, вспоминаю о работе и зову:
– Антон?
– М-м?
– У тебя есть топор?
Рука, поглаживающая мою ногу, замирает, а задумчивое лицо выражает крайнее удивление.
– Что? – хмурюсь.
– Может, лучше подзатыльники, Есь? Или хотя бы родителей в школу вызовешь?
Прикрыв глаза, тихо посмеиваюсь.
– Да я не об этом. Я серьезно ведь. Мне нужен топор.
– Позволь спросить: зачем тебе топор, Фюрер? Я, блядь, за тридцать секунд чего только не передумал.
– У нас общешкольный «День здоровья» в воскресенье, – сообщаю. – Мы с моим классом участвуем в турслете.
Он быстро осматривает меня с ног до головы, словно раздумывая, можно ли мне доверять холодное оружие. Я приосаниваюсь, но, судя по скептическому взгляду, проверку не прохожу.
– Так дашь или нет? – начинаю злиться.
– И как ты собралась это сделать, женщина? – усмехается он. – Поедешь с топором в сумочке на автобусе?
– Вызову такси, – задираю подбородок. – Как в прошлом году.
Подумаешь. От такого мужского шовинизма передергивает.
– Так дашь или нет? – злюсь уже сильнее.
– Я сам тебя отвезу. Придется взять отгул ради такого случая.
Глава 21. Есения
– Что это ты делаешь? – сонно спрашиваю, чувствуя, как по спине проходится ладонь, плавно съезжающая на ягодицы.
Тело медленно выплывает из сна в реальность, а сопротивляющийся раннему пробуждению мозг просит пощады. Еще бы чуть-чуть поспать.
– Какой варвар оставил на твоей шикарной пятой точке такие отметины, Фюрер? – хрипло интересуется Антон.
– М-м…
Теплые пальцы ласково чертят на коже что-то похожее на звезду, а затем повторяют то же самое с другой стороны.
– Вообще-то, этот варвар – ты, – улыбаюсь в подушку и активно двигаю бедрами, чтобы он прекратил мучения.
– Да быть не может…
Резко развернувшись, толкаю Антона в плечо и, перекинув через него ногу, усаживаюсь сверху, а затем фиксирую мужские руки за головой. Обездвижив противника, прячу лицо в мускулистой шее и умиротворенно вздыхаю.
