– Вон и тетя Улка! Тетя Улка, смотрите, кого я привела! Всамделишная огневуха! А вы говорили, искра только мужчинам дается…
– Здравствуйте, пани… Улка, – выдавил шехх. Итрида взъерошила волосы и с силой провела ладонью по лицу. Тяжело вздохнула и кивнула потрясенно взирающей на них Йулле, приоткрывшей рот от удивления. Птицелюдка совладала с собой быстрее и щелкнула клювом, зло сузив глаза.
– Похоже, старой Йулле проще держать вас на виду, чем надеяться, что вы не соберете на свою шкуру все возможные неприятности. Милолика! Быстро в постель, негодница!
– Ну, тетя, – заныла была девочка, но Йулла ударила посохом в крыльцо и указала когтистой рукой на дверь. Лаума тяжело вздохнула и поплелась в дом городничей, взглядом попрощавшись с бродяжниками. Убедившись, что девочка действительно ушла, а не подслушивает у окошка, птицелюдка снова повернулась к смиренно ожидающим бродяжникам.
Помолчала. Потом вздохнула тяжело и оперлась на палку, сгорбив плечи впервые за все недолгое время, что Итрида была с ней знакома.
– Заходите и вы. Потолкуем.
Прошла седмица, как Даромир и Итрида жили в доме Йуллы и трудились кем-то вроде нянек при Милолике. Неважно, чего хотелось юной лауме – свежих яблочек, побродить по ярмарке или встретиться с друзьями – шехх и огненосица сопровождали ее повсюду. Кому другому их присутствие было бы в тягость, но только не Милолике. Кажется, она день и ночь готова была слушать рассказы Даромира о краях, где он побывал. А когда шехх уставал говорить, светловолосая головка поворачивалась к Итриде, и та снова и снова выдумывала истории о том, откуда у нее взялся огонь.
Ни одна из них и близко не походила на правду.
Йулла долго раздумывала, допустить ли тех, от кого, по ее словам, воняло Опаленными, к вестнице мира. Решалась она неохотно, но все же уступила чутью и ворожбе Милолики: девочка так и не перестала звать Итриду старшей сестрой и совсем не боялась ни ее ножей, ни ее огня. Тогда Йулла заставила бродяжников поклясться собственными жизнями, что они будут защищать лауму все то время, что проведут в Белоозере. Итрида согласилась, не раздумывая.
Мать и отец девочки и впрямь уехали в Славгород – в крупном городе всегда недоставало и водяниц, и дейвасов, зато нечисть так и норовила пробраться за крепкий тын. Последний ворон от них прилетал три седмицы назад, и с тех пор вестей не было. Итрида порой думала, что они с Даромиром на время стали для Милолики кем-то вроде родителей, и мысли эти равно пугали ее и согревали.