Дейвас поймал ее в воздухе и крутанул запястьем, наматывая на руку. Но тут же зашипел от боли и стряхнул огненное кольцо. Оттянул край куртки и неверяще уставился на алую полосу, вздувшуюся поперек ладони и обнявшую запястье.
– Что, огненосец, не сумел совладать с огоньком? То-то же! Не всякий огонь вам подвластен, хоть вы и мыслите иначе! – выкрикнул колдун и припал на колено, ударяя кулаком в землю. Пылающая волна протянулась от него к Марию, и тот едва успел отшатнуться в сторону. Тут же выставил щит из воды, призванной из Черницы, и собственного огня. Сплетение черной воды и черного пламени бешено закружилось, отражая атаку.
– Да откуда же вас столько повылезало, – процедил Марий. Отбил щитом удар огненного кнутовища и медленно двинулся к колдуну. Тот уже осыпал его комками пламени, падающими со всех сторон. Один такой комок дейвас принял на меч: металл зашипел, знаки раскалились, и от них пошел пар, но оружие выдержало.
– Вы думали, что кроме вас, носителей искры Перкунаса, другой силы не найдется? – выкрикнул колдун, крутя руками, точно плел сеть. Между его ладоней начало зарождаться сияние, не предвещавшее бродяжникам и Марию ничего хорошего. – Так знайте, что вы теперь не огненный щит Беловодья! Есть кое-кто посильнее. И вскоре вы все склоните головы перед ее властью! – колдун ощерился как дикий зверь. Огонь разгорался все ярче. Он опалял и своего создателя, и выражение безумной радости на его лице сменилось гримасой боли, но безумец не бросил заклятие. Лишь задвигал руками еще быстрее, а вслед за его пальцами и впрямь потянулись ячеи ловчей сети – огромной, тяжелой, болезненно-алой. Руки колдуна запузырились ожогами, которые стали лопаться и обугливаться. Кровь смешивалась с сукровицей. Марий поморщился от отвращения, перехватил меч и взмахнул им. Лезвие будто удлинилось: черный пламень не стекал с него, а замедлился и загустел, став продолжение металла, только гибким, но таким же черным, с светящимися красным знаками, размытыми, точно смотришь на них через воду. Марий ударил хлыстом мага, рассекая надвое не успевшую завершиться сеть. Но следом за ним полоса золотого пламени вонзилась в живот колдуна, и тот согнулся и захрипел, разом потеряв нить так и не завершенного заклинания. А золотой огонь слился с сетью, достраивая ее, заполняя порванные и еще не сплетенные ячеи. Сеть поднялась в воздух… и рассыпалась на стрелки без оперения, которые понеслись прямиком к птицелюдям. Они били точно, навылет пронзая сердца и головы, и птицелюди один за другим падали на берег, чтобы больше уже не пошевелиться.
Итрида уронила воздетые над головой руки. Ее лицо быстро заливала смертельная бледность, на которой особенно ярко горели жилы, такие же золотые, как пламя, которое она создала.