Ему хотелось скрестить их на груди, но Марий заставлял себя стоять как есть. Когда Дваэлис упомнил самовил, дейвас едва сдержался, чтобы не поморщиться. Он уважал рудознатцев и восхищался их умением говорить с камнем, но слепое поклонение крылатым понять не мог. Ведь в самовилах божественного было не больше, чем в русалках.
– При всем уважении к вам, эйре Дваэлис, – Марий подчеркнуто поклонился, используя обращение, принятое только среди рудознатцев, – я не отступлюсь. Подобных Итриде еще не было в Беловодье. Если мы не узнаем, откуда появилась ее сила, то рискуем когда-нибудь оказаться лицом к лицу с целой армией огненных колдунов. И если кто-то создает их словно уродцев из глины… нужно ли мне объяснять вам, что останется от Беловодья, если они придут сюда?
– Ты же сам сказал, что девочка вот-вот сгорит, – взгляд Дваэлиса был безжалостен. – Что за армия из солдат, которые не в силах удержать оружие в руках?
– Она носит в себе огонь уже пять весен, – возразил Марий, не повышая голоса. – За пять весен подобные ей оставят от наших земель выжженную пустыню. А когда огонь покинет их тела, пустыня прогорит на три человеческих роста в глубину.
Дваэлис побледнел и крепче сжал посох, навалившись на него всем телом.
– Откуда тебе знать? – в ожидании ответа старейшина Гнезда подобрал полы длинной накидки, расшитой орлиными перьями, и повернулся к дейвасу спиной. Дваэлис направился к лавке и неловко опустился на нее, кивнув Марию на другой край. Дейвас сел рядом, потянулся к запотевшему глиняному кувшину с ягодным соком и налил себе и собеседнику. В невысоких чашах заплескалась темно-красная влага. Марий покачал чашу в длинных пальцах, усмехнулся и осушил ее в три долгих глотка.
– «Небесная кровь» определенно удалась в этом году, – облизнул он покрасневшие губы. Старейшина не ответил, только вздохнул глубоко, рассматривая свои руки – изящные, с мягкими светлыми ладонями. Они были бы красивы, если бы не распухшие из-за возраста суставы и скрюченные, словно когти, пальцы.
– Не переводи тему, мальчик. С чего ты решил, что твоя Итрида способна сравнять Беловодье с землей?
– Так сказала Хранительница Серой Чащи.
– Ветры и камни, – выдохнул Дваэлис и устало потер лоб кончиками пальцев. – Марий, почему ты не можешь хоть раз явиться с добрыми вестями?
– Потому что только я способен спастись от гнева тех, кто, как и вы, такие вести не любит. И она не моя.
Дваэлис пытливо глянул на дейваса.