Если бы не рассвет, занимающийся над вершинами Моховых гор, укрывших селение рудознатцев, можно было подумать, что люди пробыли в Сердце-скале всего минуту. Но солнце уже упорно карабкалось по зеленоватым отрогам, многократно отражаясь от белых снежных шапок. Его блики безжалостно били в глаза Итриды, отчего те мигом наполнились колючими слезами, быстро стынущими на ветру. Огневица покачнулась, и лишь горячая рука Мария между ее лопаток удержала Итриду от падения. Она невольно повела левым плечом: почему-то с той стороны кожа тревожно подрагивала в такт биению сердца.
Их встречали. Молчаливым полукругом замерли воины Гнезда, настороженно глядящие на тех, кто дерзнул бросить вызов древней силе и выжил. Рудознатцы не торопились выкрикивать приветствия. Ветер трепал их одежду, рвал заплетенные косы, одинаково длинные и у мужчин, и у женщин. Дрожали перья на куртках, звенели и постукивали мелкие камни и железные колечки, прикрепленные к ремешкам, удерживающим волосы. Впереди всех, тяжело опираясь на посох, стоял Дваэлис. Он смотрел только на Итриду, и в его глазах была пустота и холод.
– Эйре Дваэлис, – Марий шагнул навстречу старому орлу, но тот вскинул руку. Это был не просто жест: под ногами загудела земля, и Итрида покачнулась, когда камни задвигались, наползая друг на друга и создавая пока еще небольшую преграду между дейвасом и старейшиной. Лицо Дваэлиса не дрогнуло, будто для него эта ворожба не стоила ничего. Болотник закаменел, но спорить не стал. Отступать, впрочем, тоже.
– Я рад видеть вас живыми, – медленно проговорил Дваэлис, продолжая цепко держать взглядом лицо Итриды. – Итрида Огневица, ты заставила многих поволноваться. Гостья исчезла посреди пиршества. Ее след привел к Сердце-скале, а врата, ведущие к оберегаемому нашим народом Огнь-Камню, оказались заперты изнутри. Да так крепко, что даже я не сразу смог их открыть. Санэл, сын мой, что произошло?
Тяжелый пугающий взгляд наконец соскользнул с Итриды и переместился на Санэла. Бродяжница не сразу поняла, что так задело ее в словах Дваэлиса, но когда осознала, пораженно глянула на молодого рудознатца.
– Отец, – Санэл обошел Итриду и встал рядом с Марием. Его жест не укрылся от других рудознатцев. Они словно оттаяли и наконец зашевелились, задышали и заморгали как живые люди, а не как часть скалы, ставшей их домом – кто знает, быть может, и породившей их. Легким холодком воинов Гнезда окутало недоумение.
