Я знала, что Ролан спит мало и очень чутко, поэтому не сомневалась, что как только я поднимусь, он тоже сразу же подскочит, поэтому просто лежала и пыталась делать дыхательную гимнастику, чтобы подсказать организму, что ему пора спать.
- Если не спится, птичка, не стоит дышать, как загнанный зверь – сказал аль-тур сонно – просто встань и сделай то, что планируешь.
Я выбралась из теплых объятий, к которым за эти пару дней удивительно быстро привыкла, накинула халат и вышла в темный сад. Села в кресло и уставилась на деревья, с которых прохладный ночной ветер приносил терпкий травяной аромат.
Ролан решил оставить меня в одиночестве, в нашем флигеле зажегся свет, загудел робот-помощник, но ко мне так никто и не вышел. Не знаю, сколько я так просидела, но когда совсем озябла, вернулась обратно в теплую комнату. Голова немного прочистилась, тяжелые мысли уже не давили на виски, наоборот, внизу живота возникло какое-то странное предвкушающее ощущение чего-то…
Аль-тур сидел за столом и изучал что-то на своем мини-комме. Возле него стояли чашки с кофе и блюда с местной выпечкой.
- Стало легче? – спросил он спокойно.
- Вроде бы – неуверенно сказала я – но заснуть я не смогу.
- Тогда я составлю тебе компанию – хмыкнул мужчина.
Мы налили кофе, я взяла стилус и села рядом с ним писать книгу. До утра мы просидели в уютной тишине, занятые каждый своей работой. Любимое занятие и молчаливая поддержка аль-тура сделали свое дело. Ко времени завтрака я уже была спокойной, собранной и готовой к новому дню.
***
На знакомство с потенциальным временным мужем я собиралась, как на войну. Внутри чувствовалось волнение, как перед экзаменом. Ролан еще ночью предлагал показать гало-фото кандидата, но я наотрез отказалась, решив, что самым правильным будет увидеть его первый раз лично.
Перед выходом из дома я умудрилась даже связаться с Гаем. Он был в курсе задумки Ролана и также считал, что это правильное решение в данной ситуации. Особого восторга я на лице мужа не видела. Зато прекрасно чувствовала, да и наблюдала, как ему без меня тяжело. Третий муж страшно тосковал. Он осунулся, глаза болезненно горели. Он переживал за Эйдена, который был ему ближе любого кровного родственника, беспокоился за меня, был по уши вовлечен в тайное расследование происходящего на Аль-Туре. Захотелось обнять мужчину, вдохнуть его аромат, прижаться крепче.
- Каждый раз, когда я чувствую себя особенно паршиво – признался Гай – я вспоминаю нашу поездку на Рокос. Знаешь, сейчас она воспринимается, как яркое пятно из далекого прошлого. Хотя времени прошло совсем немного. Эти воспоминания и твои звонки придают сил."
"Мне было больно от того, что Гай остался фактически один: мы на Эйнаре, Эйден в тюрьме, Даян уже, скорее всего, где-то недалеко от Вердана.