Терпеть не могу процветающее здесь лицемерие, но, возможно, это присуще всем маленьким провинциальным городам. Мне не нравится, когда люди скрывают то, что думают и чувствуют на самом деле, просто из вежливости. А здесь это принято. Иметь в семье парочку генералов армии Конфедерации — это хорошо, но иметь сына-гея — не дай Бог! Они с трудом это терпят. Откуда нам знать, черт возьми, может быть, все эти генералы были геями! — Оба рассмеялись, потом Генри снова стал серьезным. — Твоя мама не придала бы этому значения. Такой любящей женщины я никогда больше не встречал. Когда она жила здесь, я еще не знал, что я гей, но потом не раз думал, что она, возможно, знала об этом раньше меня. Она ведь очень проницательна.
Саванна с гордостью кивнула.
— Как поживает твоя мама? — спросил он. — Мои родители с ней отвратительно обошлись. Она так и не вышла снова замуж, насколько я понял со слов Трэвиса, когда я его об этом спросил.
— Нет, — сказала Саванна, — не вышла. Хотя ей всего тридцать девять лет. Она все еще довольно сильно сердита на твоего папу. Или обижена, — честно призналась она.
— Имеет полное право, — так же честно сказал он. — Моя мать сломала ей жизнь, а папа умыл руки. Вероятно, что с тех пор между ними испортились отношения, но папа не уходит, хотя мать абсолютно с ним не считается. Она предала всех нас, когда бросила отца. И об этом стараются не вспоминать. Так всем удобнее, — неодобрительно сказал он.
— Я это заметила, — призналась Саванна. — Она в ярости, оттого что я здесь.
— Плохо. Ему следовало привезти тебя сюда много лет назад. Я не могу себе простить, что не наладил контакта с тобой или твоей мамой. Я ведь тоже позволил этому произойти. Правда, мне было тогда всего четырнадцать лет, но мне очень не нравилось, как они поступили. А потом меня захлестнули средняя школа, колледж, жизнь, и я так ничего и не сделал. Но я рад, что ты здесь. Надеюсь как-нибудь увидеться с твоей мамой. Мне хотелось бы многое сказать ей.
— Она собиралась попробовать навещать меня каждые две недели. В прошлый уик-энд мы отлично провели время. Ей не хотелось возвращаться сюда, но она приехала.
— Должно быть, ей это непросто, — с пониманием сказал он, и Саванна кивнула.
Они оба подумали об Алексе, потом Генри наконец встал, обнял ее на прощание и отправился в свою комнату. Дейзи в эту ночь спала в собственной постели. А Саванна, забравшись под одеяло, долго думала о Генри. Из-за того, что он гей, ее отношение к нему ничуть не изменилось.
