— Ты сожалеешь об этом, мама? — прямо спросил он.
Раньше он не осмеливался задавать ей подобные вопросы. Она сидела в своем кресле-качалке, закутав шалью колени, и казалась такой старенькой и хрупкой. Но он знал, что мать не такая хрупкая, как кажется, и воля ее по-прежнему крепка как сталь.
— Иногда, — чуть помедлив, ответила она. — Это зависит от того, как сложилась жизнь у Алексы. Если она счастлива, то все, что мы сделали, было, возможно, правильно. Видишь ли, я не хотела, чтобы Дейзи была незаконнорожденным ребенком, да и Луиза оказывала сильное давление на меня.
Он тогда угодил в ловушку, которую устроили для него Луиза с матерью. Луиза соблазнила его и забеременела за одну ночь, хотя он тайно ухаживал за ней в течение нескольких недель и сошелся бы с ней без посторонней помощи. Том так и не смирился с тем, что Луиза ушла от него к другому мужчине, и все эти годы страдал от уязвленной гордости. Он любил Алексу, но Луиза была более могущественной, более эффектной и к тому же южанка. Добрая, открытая, непосредственная, любящая Алекса полностью доверяла ему. Ему до сих пор становилось не по себе всякий раз при мысли об этом.
— Она счастлива? — спросила мать, и Том тяжело вздохнул:
— Не думаю. Я еще никогда не видел таких печальных глаз. Она живет одна с Саванной, и в ее жизни никого нет. Она великолепная мать.
— Не можешь же ты вернуться к ней теперь, оставив Луизу, потому лишь, что Алекса одинока! — воскликнула мать, кажется, испугавшись этой мысли.
— Вряд ли она приняла бы меня назад, и была бы права, — печально сказал Том. Но такая мысль приходила ему в голову.
— Возможно, она была бы права, — согласилась мать, озадачив его этими словами. — Если ты любил, тебе не следовало оставлять ее ради Луизы, что бы я ни говорила. А ты вернулся к Луизе, словно послушный барашек, и отправил Алексу в Нью-Йорк.
Он печально кивнул. Том хотел вернуть Луизу, чтобы успокоить уязвленную гордость, но любил он Алексу. Чего он действительно не хотел, так это его теперешней жизни с женщиной, которую ненавидит и которая ненавидит его. Но он получил по заслугам и понимал это.
— Я просто хотела бы, чтобы Луиза перестала звонить мне по поводу Саванны. Ей следовало бы вести себя прилично по отношению к ней. Это долг Луизы перед Алексой, которая заботилась о ее сыновьях.
— Я ей говорил это. Она и слышать ничего не желает.
— Она называет Саванну отродьем. Никакое она не отродье, а чудесная девочка. Она сама пришла навестить меня. И сказала, что придет снова.
