Связанный, скрылся в нору скорпиона, отрубил голову сотнику и улетел, как летучая мышь.
– Ха-ха! Вот это забавный человек, он мне нравится! – воскликнул Сатибарзан. – Давно я ищу такого человека, о котором говорят только в сказках. Ну, сядь рядом со мной. Или ты опять вспорхнешь сейчас летучей мышью? А вино ты пьешь?
– Из твоих рук выпью, – сказал Спитамен и опустился на ковер.
– Правду ли говорят воины? За что ты убил сотника?
– Я убил сотника потому, что он хотел убить меня. Разве я неправильно сделал?
– Постой, я тебя где-то видел. Припоминаю – не ты ли был в царском дворце вместе со скифом Будакеном и уверял, что бил плетью яванов?
– Да, ты меня видел в Мараканде.
– А ты сумеешь влезть в нору скорпиона?
– Для того чтобы поймать киликасов, я пролезу даже в нору очковой змеи.
– Воины! – воскликнул Сатибарзан. – Вот человек, который ищет драки с яванами, а не бежит от них. А вы хотите такого человека убить! С врагами вы или против них? Сотник умер, и пусть душа его счастливо доберется до шести потоков рая. А у нас новый товарищ, и мы скоро увидим, как он ведет себя в бою. Его зовут Левша-Колючка. Он левой рукой так же хорошо бьет, как правой, и, как скорпион, ужалит каждого, кто захочет сесть на него. Завтра мы двинемся искать киликасов и не будем больше валяться здесь, как шакалы, которым перешибли хребты.
– Живи, Сатибарзан! Веди нас в бой! – закричали воины.
Фирак поднялся и обратился к Спитамену:
– Постой! Ты не только Шеппе-Тэмен, но ты Спитамен, блистающий своей доблестью, как раскаленный уголь, летящий во мраке. Друзья, он подарил мне жизнь, когда злодеи бросили меня, связанного, в Башню молчания. – Фирак подошел и коснулся рукой Спитамена:
– Я целую край твоей одежды.
Воины сбегались со всех сторон и указывали на Спитамена:
– Вот этот человек все может сделать и ничего не боится.
– С таким богатырем не может быть неудачи.
Фирак повел Спитамена к костру. Все протягивали ему чаши с вином и растопленным коровьим маслом и старались коснуться рукой его левого плеча, чтобы получить от него часть чудодейственной силы.
На рассвете всадники ходили между конями, подвязывая им пестрые торбы с ячменем, затягивали широкими ремнями войлочные потники. Некоторые воины еще спали, и их кони, видя ячмень и не получая корма, рвались с привязей.
Сатибарзан, покрывшись белым шерстяным плащом, всю ночь пролежал, не закрывая глаз. Подперев рукой голову с растрепанными длинными кудрями, он глядел на равнину, где еще пылали дальние селения и черные полосы дыма, как смерчи, вились к небу, слабо относимые ветром.
– Пропала старая Персия, и нет нигде спасения, – шептал он.
К нему подошел молодой слуга и, блеснув зубами, насмешливо бросил:
– Царь царей… улепетывает!
Плащ отлетел в сторону. Сатибарзан вскочил.