Он сидел на своем старом, по-прежнему буйном вороном жеребце Буцефале, служившем исключительно для торжественных выездов. Жеребец, возбужденный множеством окружающих его коней, звонко ржал, бил передней ногой, грыз удила и натягивал широкий красный повод, сдерживаемый мускулистой рукой всадника.
Базилевсу донесли, что в городе никаких враждебных войск нет, что совет белобородых старейшин решил встретить завоевателя за воротами города, покорно сдавшись на его милость.
– Эвмен! – обратился Александр к начальнику своей походной канцелярии. – Которую по числу столицу я беру?
– Ты взял их столько, что немудрено забыть! – воскликнул находившийся поблизости и не стеснявшийся лести Перитакена.
– Во всяком случае, не последнюю и даже не предпоследнюю, – ответил Эвмен.
– Впереди еще столица согдов – Мараканда и столица скифов – Роксонаки, – добавил Александр.
Въезжая в городские ворота, Александр остановился. Высокий, высохший, как скелет, старик с жесткой седой бородой, длинной, как хвост лошади, выскочил вперед. Он держал в руках старинные пергаментные свитки.
– Остановись, покоритель мира! Ты бессмертен! Выслушай, что говорят древние книги. Они всё знают. Они говорят о тебе! Они предсказали твой въезд в Бактру, хранительницу священного огня.
– Пусть говорит, – сказал базилевс, ожидая хвалебных слов.
– «Настанет день, когда небо померкнет от горя и деревья и травы завянут от смрада гниющих трупов… Придет Афрасиаб, кому бог зла Ариман дал бессмертие, чтобы он истребил все человечество…»
– Он безумный, прогоните его! – закричали кругом.
– А ты тоже бессмертный? – спросил Александр.
Он разгорался гневом. Его вороной жеребец заплясал.
– Я тоже бессмертен, но я знаю, как погубить тебя, чтобы спасти праведный народ Авесты. И когда ты умрешь, черви в три дня съедят твое гнусное тело…
– В каких книгах написано твое предсказание? – яростно прохрипел базилевс.
– Здесь, в священной книге праведного, блистающего мудростью Заратустры! – кричал старик, потрясая свитками.
– Гефестион, я приказываю собрать все эти вредные, бессмысленные книги, о которых говорит этот враг здравого рассудка и чистой философии. Я приказываю сложить все книги в одно место, облить маслом и сжечь вместе с этим безумцем…
Александр хлестнул коня и, опрокинув старика, быстро въехал в ворота. Вопли старика заглушил топот копыт сотен всадников, последовавших вскачь за разъяренным базилевсом.