– Смотрите не отходите от коней, держите оружие около себя и не верьте ласковым словам согдаков! Одного воина я пришлю обратно, когда приеду ко дворцу, чтобы вы знали, что с нами случилось.
Будакен и шесть скифов выехали из рабата, а на ковре, обнявшись с пустым кувшином, лежал Асук и бормотал:
– Сагил Асук – умный человек: он и от Будакена получает хлеб, и товарищам поможет!..
Оставшиеся скифы сидели вокруг Асука и старались разузнать от него, что произошло в кочевье Будакена.
Потянулись узкие, кривые переулки, сбитые из глины глухие стены: за ними прятались дома, дворы и сады. Вся жизнь затаилась где-то там, внутри дворов.
Кругом ступенями, одна над другой, громоздились плоские крыши. На них женщины растягивали для сушки длинные белые и синие холсты. Смуглые полуголые дети влезли на заборы, бросали пращами глиняные пули и испуганно прятались.
Встречные согды в полосатых одеждах пробирались вдоль заборов и прижимались к стене, чтобы пропустить всадников, сверкающих оружием, яркими плащами, едущих на храпящих необычных конях.
В центре города на холме возвышалась мрачная пузатая башня. Перед ней была небольшая квадратная площадь, окруженная глухими стенами, за которыми виднелся бесконечный ряд плоских крыш, усеянных народом. Красные, оранжевые, зеленые с белым, полосатые одежды на женщинах и детях, которые держались отдельными группами. Мужчины, так же пестро одетые, сидели на стенах, и их желтые, синие и красные головные повязки казались большими цветами.
Посреди площади стоял каменный кубический жертвенник; над ним вился легкий дымок. Около жертвенника ходили два старика в белых длинных одеждах и веерами раздували тлеющие угли. Чтобы не оскорбить дыханием священного пламени, рот стариков был завязан квадратным лоскутом белой материи.
Вдоль одной стены выстроилась линия пеших согдских воинов, вдоль другой – всадники. Всего их около сотни. Все они были одеты по-разному. Одни – в вязанных из веревок панцирях, другие – в кожаных. Лошади и большие, и мелкие, разных мастей.
Фейзавл со своими слугами вместе со скифами проехал вокруг площади и остановился под стеной башни.
– Князь Будакен, сейчас на этой площади ты увидишь моления и затем передвижения воинов!..
– Ты видишь, что здесь делается? – зашептал Будакену на ухо Хош. – Поедем обратно. Мы еще успеем пробиться к своим. Здесь сотня воинов! Нас зарежут и сожгут на этом камне.
Ворота в углу площади отворились, и пронзительно загудели трубы и засвистели флейты. Вышли парами восемь музыкантов.
