Вверх по течению они пойти вряд ли рискнут, скорее всего будут ждать вечера, чтобы под покровом темноты прорываться на свои земли. Надо было думать, как помешать. Я подозвал Сидора. Судили, рядили, но ничего толкового в голову не приходило. Меж тем дело шло к вечеру, еще часа три-четыре, и будет темно, под покровом темноты татары точно прорвутся по берегу вниз, что толку стрелять в темноте, только зря переводить порох и картечь, татары это тоже понимали и сидели в котловине тихо, сил набирались для броска. В сердцах я взобрался на мачту, захватив штуцер, и стал отстреливать татар. Расстояние было слишком велико, но по толпе стрелять можно было. Правда, сделав несколько выстрелов, занятие это бросил, никто не упал, видно, пули не долетали. Но с мачты я увидел другое – ниже по течению холмы подходили к берегу совсем близко, от силы метров сто, стоило спуститься на версту, как мы плотно закрывали бы огнем этот проход. Я спустился с мачты, велел сняться с якоря и спуститься по течению. Встали у намеченного мною места на якорь. Все орудия с правого борта перетащили на левый. Посоветовался с Сидором и отправил к холмам одного из воинов с заданием – когда пойдут татары, дать сигнал зажженной свечой. По светлому воин должен дойти до холма. Найти укрытие, чтобы и татары не узрели, и мы картечью не зацепили. Воин ушел, мы поужинали всухомятку и улеглись спать, выставив часовых. Около полуночи я проснулся, разбудил Сидора. Он отмахнулся.
– Вряд ли татары сейчас пойдут, сначала пошлют разведчика, посмотреть, где мы, а только потом пойдут сами, полагаю, что уже под утро, когда стража устанет да спать сильнее всего хочется.
В его словах был резон. Людей я будить не стал, лишь проверил часовых. Часа в три ночи часовых поменяли на свежих, причем я предупредил – слушать внимательно, при подозрительных звуках – сразу докладывать. Сам уселся рядом с железным бортом, тоже вслушивался, но, кроме журчания воды у корпуса ушкуя, не слышал ничего. Часов около четырех-пяти ко мне подполз один из часовых: – Слышу шум.
Я приподнялся – далеко слышался небольшой шум, вероятно, татары обмотали копыта лошадей тряпками и ехали тихо, не пуская лошадей галопом. Видно, разведчик узрел, где стояло наше судно, теперь тати потихоньку хотели проскочить место стоянки. Все, как Сидор сказал. Я распорядился разбудить всех, причем по-тихому, не поднимая шума, и смотреть на склон. Должен зажечься огонек свечи. Канонирам быть у пушек с фитилями наготове. Неясный шум перемещался, вот он почти напротив нас. Я забеспокоился – не уснул ли наш воин, а может, его татарский разведчик обнаружил да и прирезал? Нет, жив курилка, на склоне вспыхнул маленький огонек, моргнул трижды и погас.
– Огонь! – закричал я.
Пушки залпом грохнули, и корабль ощутимо качнуло.