Автор
Подъехав к поместью Гроува на белом «форд-эскорте», Агнес Торрес выбралась из машины в прохладе утра. Заперев машину и проверив замок, она услышала шум океана и соленое дыхание волн за высокой живой изгородью. Выбрав нужный ключ из массивной связки, Агнес подошла к массивным воротам и пропустила их открывшись....
Здесь на полках до самого потолка громоздились книги, рукописи, документы на пергаменной бумаге. Пахло сухой гнилью, старой кожей и воском. Рассыпающийся потолок еще хранил следы искусной позолоты.
– Архивы семьи, – пояснила дама. – Им восемь столетий.
– У вашего дома богатая история.
С нижней полки в дальнем конце комнаты хозяйка достала большой журнал, перенесла его на стол в центре и стала перебирать страницы, на которых убористым почерком было записано все: счета, платежи, имена, даты.
– Как их звали?
– Баллард, Катфорт, Бекманн и Гроув.
Страницы замелькали с поразительной быстротой, поднимая в воздух облачка пыли. И вдруг дама остановилась.
– Вот. Гроув. – Обремененный бриллиантовым перстнем костлявый палец ткнулся в строчку и скользнул вниз. – Бекманн... Катфорт... Баллард. Да, они все были здесь в октябре.
Пендергаст заглянул в журнал, но даже ему оказалось не по зубам расшифровать микроскопический почерк.
– Приехали одновременно? – спросил фэбээровец.
– Да. Тут записано: на одну ночь, тридцать первое октября.
Госпожа Донателли захлопнула книгу:
– Господам угодно что-то еще?
– Да, синьора. Не будете ли столь любезны взглянуть на этот снимок?
– Вы же не рассчитываете, что я вспомню американских нерях-студентов, которые были здесь тридцать лет назад? Мне девяносто два года, сэр. По-моему, я заслужила право хоть что-то забыть.
– Прошу, будьте к нам снисходительны.
Раздраженно вздохнув, дама взяла снимок... и заметно вздрогнула. Она долго, пристально вглядывалась в фотографию, и даже тот бледный цвет, что еще оставался на ее лице, начал постепенно сходить.
– Выходит, я все же помню, – низким голосом сказала хозяйка, вернув снимок. – Его... – Она указала на Бекманна. – Дайте подумать. Он и другие мальчики – может быть, даже эти, на фотографии – ушли на всю ночь...
Ее голос утих. Решительность и выражение непоколебимого достоинства исчезли с лица.
– Да, накануне Дня всех святых. Они вчетвером всю ночь где-то пропадали. Бекманн вернулся под утро. Он был сам не свой, и я отвела его в церковь.
– В какую?
– В ту, что здесь, рядом: Санто-Спирито. Бекманн в панике молил дать ему исповедаться. Прошло столько времени, а я до сих пор помню. Помню лицо бедного мальчика. Он просился к священнику так, будто от этого зависела его жизнь.
– И что же?
– Он исповедался, потом сразу же собрал вещи и отбыл.
– А остальные американцы?
– Каждый год они отмечают День всех святых или, скорее, день до него, который вы, кажется, называете Хэллоуин.
