Автор
Подъехав к поместью Гроува на белом «форд-эскорте», Агнес Торрес выбралась из машины в прохладе утра. Заперев машину и проверив замок, она услышала шум океана и соленое дыхание волн за высокой живой изгородью. Выбрав нужный ключ из массивной связки, Агнес подошла к массивным воротам и пропустила их открывшись....
Когда лестница наконец закончилась, они оказались у подножия скалы, где за небольшим виноградником темнела плотная стена леса.
– Куда? – спросил д'Агоста.
– Все, ушел, – пожал плечами монах.
– Нет. Идем за ним, в лес.
Пригнувшись, они побежали между рядами винограда и через несколько секунд достигли похожих на колонны собора стволов – деревья неровным строем уходили в прохладную тьму, напоенную ароматом смолы. На толстом ковре из иголок д'Агоста не нашел ни единого следа.
– Как думаете, куда он мог деться?
– Нельзя знать.
– В монастыре они есть?
– Нет.
– Тогда звоним в полицию.
– Займет время, – снова пожал плечами монах. – А с собаки – день, два или три, может быть.
Оглянувшись на бесконечный лес, д'Агоста выругался.
* * *В часовне творилась все та же неразбериха. Пендергаст, склонившись над распростертым священником, делал ему массаж сердца и искусственное дыхание. Несколько братьев во главе с настоятелем окружили их полукольцом. Остальные, потрясенные, тихо молились в сторонке.
Встав на колени, д'Агоста взял священника за вялую, хрупкую руку и вгляделся в серое лицо, в закрытые глаза. Монахи бормотали молитвы, и размеренная каденция успокаивала.
– Думаю, у него сердечный приступ, – сказал Пендергаст, нажимая на грудную клетку священника. – И травма от пулевого ранения.
Вдруг священник кашлянул, рука его дернулась, и глаза, открывшись, уставились прямо на Пендергаста.
– Padre, – тихо и спокойно позвал Пендергаст, – mi dica la confessione piu terribile che lei ha mai sentito.
Глаза монаха, такие мудрые, казалось, видят уже близкую смерть, но все понимают.
– Un ragazzo Americano che ha fatto un patto con il diavolo, ma l'ho salvato, l'ho sicuramente salvato. – Вздохнув, священник с улыбкой закрыл глаза. На долгом последнем вздохе он задрожал и наконец замер.
В следующее мгновение в часовню вбежали медики с носилками. Пытаясь спасти монаха, они развили бурную деятельность: один установил кардиомонитор, второй стал докладывать на базу, что раненый не подает признаков жизни.
Гул винтов стих, и часовня словно опустела. Только запах ладана остался витать в воздухе да стройное пение братии вносило странную нотку спокойствия в атмосферу общего шока.
– Я упустил его, – судорожно вздохнул д'Агоста.
– Простите, Винсент. – Пендергаст накрыл его руку своей.
