Автор
Подъехав к поместью Гроува на белом «форд-эскорте», Агнес Торрес выбралась из машины в прохладе утра. Заперев машину и проверив замок, она услышала шум океана и соленое дыхание волн за высокой живой изгородью. Выбрав нужный ключ из массивной связки, Агнес подошла к массивным воротам и пропустила их открывшись....
Однако задумайтесь, ведь я сохранил величайшую в мире скрипку, предотвратил китайскую ракетную атаку и спас от ядерной угрозы миллионы ваших мирных сограждан. И какой ценой? Отнял жизни у педераста, предателя, продюсера, наводнившего наш мир дрянью, и безбожника, который разрушил жизнь своим близким.
– Включите в список и нас.
– Разумеется, – кивнул Фоско. – И еще жизнь несчастного священника. Но если уж быть до конца откровенным, я бы не пожалел и сотни людей. В конце концов, их на Земле пять миллиардов, а «Грозовая туча» только одна.
– Она не стоит и одной жизни, – услышал д'Агоста собственный голос.
– Разве? – обернулся к нему Фоско, приподняв брови. Граф хлопнул в ладоши, и в комнату вошел Пинкеттс. – Принеси скрипку.
Слуга вышел и вернулся чуть позже, неся в руках черный деревянный ящик, похожий на маленький гробик. Футляр покрывала патина. Пинкеттс оставил его на столе возле стены, а сам ретировался в дальний угол.
Фоско подошел к ящичку, достал оттуда смычок и натер его канифолью. Потом медленно и очень нежно извлек из футляра скрипку.
Фоско упер скрипку в шею. Вздохнув и прикрыв глаза, он не спеша повел смычок по струнам, и потекли чистые ноты. Д'Агоста тут же вспомнил название мелодии: «Иисус, радость желаний человеческих» Баха – ее часто напевал дедушка. Ноты размеренно поднимались одна за другой – к величавой каденции, наполняя зал прекрасным звучанием.
Комната переменилась. Она засияла невидимым светом. Трепещущая чистота музыки ошеломила д'Агосту, наполнив его сладостным, светлым чувством. Д'Агоста слушал и внимал языку без слов – языку чистой красоты.
И вдруг мелодия оборвалась. Д'Агосту словно выдернули из прекрасного сна. Оказалось, он позабыл обо всем на свете: об убийствах, о Фоско – и реальность, будто мстя, навалилась на него с удвоенной силой.
Фоско опустил скрипку.
– Теперь видите? – произнес он шепотом.
