В дни шоколадных каникул 1880 года Павел Афанасьевич Благово, начальник сыскной полиции Нижегородской губернии, вновь сознавался в своем ужасном прошлом. Рождественская улица, где он провел годы службы, казалась теперь каким-то отдаленным мирам. Но вот день пришел — 1 июня 1880 года — и снова все вернулось в яркий ритм жизни. Только этот раз неожиданность обрушится на него так жестоко, что он больше никогда не сможет уклониться от гнева царя-хлыста....
Алексей начал, разумеется, с «Большой Московской», как наиболее фешенебельной в городе. Всего 19 номеров, тихо, солидно, до кремля камнем добросить можно. Таубе дальше никуда и ехать не захотел, сразу же заселился. Оставив вещи, попросил Алексея спуститься с ним в буфет; у него есть просьба.
– Алексей Николаевич! Не сочтите за труд приехать вечером сюда вместе с экипажем лично. Я спущусь в статском пальто поверх мундира; мне понадобится ваша помощь в этом маскараде… Не примите, пожалуйста, это за рисовку.
Лыков пообещал и укатил на ярмарку, в привычную круговерть. В половине одиннадцатого ночи, когда уже порядком стемнело, он подъехал к «Большой Московской гостинице» и послал агента Торсуева известить барона.
Таубе спустился в легком летнем пальто, из-под которого нелепо высовывались сапоги со шпорами.
Через полчаса, в пустой уже приемной графа Игнатьева их встретили Благово и адъютант графа поручик Федоров. Таубе сбросил, наконец, пальто на кресла – и все ахнули. Лыков даже обежал барона, с любопытством рассматривая его иконостас. Владимир, Анна и Станислав – все с мечами и бантом! Три уважаемых медали: за Хиву, Коканд и последнюю войну с турками.
Многоумный Благово подсчитал что-то мысленно и спросил:
– Сколько же вам было во время Хивинского похода? Неужели девятнадцать?
– Точно так, Павел Афанасьевич.
– Остальные не выжили? А вы в девятнадцать лет смогли уцелеть?
– Сведения были очень важные, необходимо было доставить их хоть с того света. Пришлось пройти пешком по пустыне более сорока верст.
