Лимузин был окутан тьмой и напряжением, как будто погружен в сцену из фильма ужасов. Впереди уже стоял кортеж агентов полиции и службы безопасности, контролирующих каждый шаг маршрута. Сверху завис полицейский вертолет, наблюдая за всем происходящим со всех сторон.
В кастрюлях, переправленных еще вчера на остров, было двойное дно и там лежали в разобранном виде их с Мануэлем револьверы. Незаметно собрать их он сумеет за тридцать-сорок секунд. Класть в одну кастрюлю весь револьвер было крайне рискованно, тяжесть оружия могла выдать их замысел. Поэтому револьверы, специально изготовленные для подобного случая в Бельгии, проносились частями и не могли быть обнаружены магнитометрами в металлических кастрюлях.
Мануэль, пройдя контроль спецслужб, весело улыбаясь, прошел на катер, подмигнув Полю.
У причала остановились три легковые машины, иэ которых высыпались человек десять молодых людей, Поль Уингерт недовольно отвернулся. Наверняка, агенты спецслужб или из охраны президента. «Вечно они опаздывают», — вдруг зло подумал он. Прибывшие начали быстро подниматься на катер. Уингерт, еще не до конца осознав, что произошло, вдруг почувствовал, что эти люди идут сюда именно за ним. Неприятное чувство усилилось, когда один из прибывших шагнул к нему и сухо спросил:
— Вы Поль Уингерт?
— Да, — непослушными губами сумел он выдавить из себя.
— Вы арестованы.
«Конец, — обреченно понял Уингерт, — всему конец. Какой я дурак».
Он еще увидел, как к Мануэлю шагнуло сразу четверо и белое от страха лицо своего товарища.
На руках щелкнули наручники. В последний раз он глубоко вдохнул морозный воздух перед тем, как его втолкнули в автомобиль.
Над катером с ревом и шумом проносились вертолеты."
"ВСТРЕЧА М.
Это была неофициальная встреча. Она связана с пребыванием М. С. Горбачева здесь, на Генеральной Ассамблее ООН. Никаких переговоров, в собственном смысле, не велось, хотя в той или иной мере затронуты были все основные вопросы, входящие в повестку дня советско-американского диалога.
Тем не менее непринужденная, живая и доброжелательная беседа оказалась весьма многозначительной и полезной. В ней как бы спрессовалось все то положительное, конструктивное, что сложилось в советско-аме-риканских отношениях за период после Женевы 1985 года и что может и должно быть сохранено и развито в интересах обеих стран и всего мирового сообщества.
