Автор
В глухой чехарде бесконечных мыслей и страстей, девушка чувствовала себя нарастающей напастью. Однако каждый шаг она делала под пристальным взглядом мужчины - своего провожатого в этом муравейнике человеческих душ.
С сыном и с тем нельзя поговорить, чтобы не расстраивать впечатлительного пацана, который с врачами и с няней остался в реабилитационном центре в тихом европейском городе. Безумные деньги уходили на его лечение, но Бес не жалел ни об одной потраченной копейке. Тяжелобольной, практически безнадежный Леша казался ему ангелом, посланным для искупления хотя бы части грехов, которые взял Григорий Орлов на душу за всю жизнь. Он привязался к мальчику, полюбил его, хоть и знал, что до совершеннолетия тот не доживет, не станет обычным, не пойдет в школу, – у него нет шансов.
Но где, черт его дери, Бармалей? Эта мысль беспокоила, совсем как вон та надоедливая оса, залетевшая в форточку и теперь колотившаяся о стекло в поисках выхода.
Он явился под утро. Ввалился в дом и упал на пороге, даже не успев перенести через него хромую ногу. Бес от неожиданности едва не подпрыгнул – показалось, что Бармалей отдал богу душу прямо здесь, на крыльце.
– Как же ты доехал-то? – ахнул Григорий. Втащил бездвижное тело охранника в коридор и бросился посмотреть, что там с машиной.
Салон старого «Чероки» был залит кровью: чехол водительского сиденья пропитался насквозь, на коврике – приличная лужа.
Вернувшись в дом, Гришка аккуратно обшарил карманы Бармалея и нашел мобильный.
На звонок ответили не сразу, и Бес забеспокоился – это был его единственный шанс получить хоть какую-то помощь. Но услышать то, что услышал, он никак не рассчитывал.
– Чтоб тебя на части разорвало, падаль! – загремел молодой мужской голос. – Сдохни!
– Погоди! Мне нужна помощь!
– А иди-ка ты!..
