Автор
В глухой чехарде бесконечных мыслей и страстей, девушка чувствовала себя нарастающей напастью. Однако каждый шаг она делала под пристальным взглядом мужчины - своего провожатого в этом муравейнике человеческих душ.
Ты пока давай-ка наведайся к Ворону и постарайся сделать так, чтобы он немедленно двинул в больницу. Понимаешь? Мне надо попасть туда любым способом, надо увидеть Ветку и там уже решить, что делать дальше. Времени у нас всего ничего, а Бес шутить не будет.
– Понял. – Хохол спрыгнул с подоконника и потянулся за свежей футболкой. – Вы только меня дождитесь с Леоном, хорошо? Не уезжайте.
– Не на чем. Ты нашу машину возьмешь, а Леонова тачка так и стоит на парковке в аэропорту.
– Ладно, значит, точно дождетесь.
Он чмокнул ее в макушку, прихватил ключи от машины и небольшую сумку с документами и вышел.
Оставшись одна, Марина заварила зеленый чай, бросила в чашку ломтик лимона и села ждать Леона. Она еще не знала, как построит разговор с Веткой, если та в сознании, и не была уверена, что нужно ставить Беса в известность, где именно находится его жена. Трудно предсказать, как он воспримет подобную информацию. И все зависит от того, в каком состоянии ведьма, сможет ли говорить и что скажет. Интуиция подсказывала, что надо придумывать легенду и не ввязывать в историю Дмитрия – Бес точно не оценит, да и Ветке это ни к чему.
Леон явился ровно через сорок минут, и Марина, открывая дверь, в который раз удивилась его феноменальному чувству времени:
– По тебе часы сверять можно.
– Привычка, – коротко бросил он, проходя в кухню.
Марина отметила, что вид у Мишкиного телохранителя так себе: бледное лицо, ввалившийся глаз, капли пота на лбу.
– Ты себя нормально чувствуешь?
– Д-да, – чуть запнувшись, ответил он, но Марина видела, что состояние его далеко от нормального.
– Ты не финти, Леон, мне твой труп героический здесь без надобности. Идем-ка в комнату, ляжешь на диван, там и поговорим, – тоном, не допускающим возражений, заявила Коваль и почти силой увела Леона в гостиную. Через минуту она принесла туда подушку, бутылку воды и мокрое полотенце. – Снимай рубашку, ложись и полотенце на грудь клади, будет легче.
Минут через десять Леона отпустило, он даже попытался принять сидячее положение, но Марина жестом велела не делать этого.
– Я же просила – без героизма. Ты что, лежа разговаривать не умеешь?
– Умею, конечно. Просто мне неловко…
– Так, я серьезно: хватит блеять, а то разозлюсь. Давай выкладывай, – велела она, открывая окно настежь и садясь на подоконник с пачкой сигарет.
– У меня было время все обдумать. Авария эта – случайность. Нелепая, глупая, необъяснимая, но случайность.
