Автор
В мирах, открытых Романом Злотниковым, разворачивается грандиозная охота. Человечество впервые встречает неизвестного противника, готового к схваткам на земле и в космосе. Среди интриг разведок, мафиозных кланов и личных противостояний герои должны выжить в войне, где каждый может оказаться...
Вы все равно ничего внизу не разглядите — сеть натянута на высоте около четырехсот футов от поверхности. Ну крыши посмотрите, улицы внизу…
— Давай рискнем, — предложил Сандерс.
— Как пожелаете. — Мигель завалил глидер па крыло и нырнул в облачную муть.
— А зачем сеть? — поинтересовался Полубой.
— Официально — чтобы предотвратить незаконные полеты выше разрешенного уровня.
— А неофициально?"
"— Суицидников развелось, как клопов в ночлежке, да и, кроме того, был у нас тут такой спорт, что-то вроде русской рулетки: собиралась команда отмороженных, человек в десять. Всем раздавали парашютные антигравы, ну и прыгали они с какой-нибудь башни. Говорят, впечатления незабываемые: вдоль окон башни летишь, потом в облаках, потом выныриваешь и — Нижний город внизу. Красота!
— А при чем здесь рулетка?
— Один антиграв из десяти был неисправен. Модное увлечение было. Я даже сам хотел попробовать, но мистер Уолш сказал: хочешь у меня работать — забудь. Его можно понять — полгода назад у него секретарша с крыши сиганула. Вообще без ничего. Ну, и был еще случай: в честь дня рождения господина Сигевару его лучшая боевая группа прыгнула в полном составе, чтобы доказать свою преданность. Тридцать человек. И ни у одного антиграв не сработал.
— Однако… — Сандерс покрутил головой.
— Ага… а полгода назад что-то вроде эпидемии случилось. За неделю больше семисот человек покончили с собой. Мы, помню, с мистером Уолшем с приема летели. Консул Нового Амстердама устраивал. Подлетаем, значит, к башне, я и говорю — смотрите, а по крыше человек двадцать бегут, взявшись за руки. Мы близко уже были — видно, что люди не хотят, страшно им, жить хочется — лица такие, что я три дня заснуть не мог, и месяц кошмары снились. Ну вот, добежали они до края и, так и не расцепившись, полетели вниз. Мистер Уолш кричит — давай за ними. Я подумал — ему интересно будет, как они об асфальт шмякнутся, а он двери раскрыл, свесился и попытался поймать хоть кого-то… Не удалось. Он сам чуть не вывалился. Я его за шиворот ухватил, а он орет, меня отпихивает… а потом заплакал. Мы с ним после два дня пили, и он приказал никого не пускать, хоть секретарь, хоть Флоранс, а хоть Президент Содружества.
Сандерс с Полубоем переглянулись. Да, посол показал себя с неожиданной стороны.
— Не судите, да не судимы будете, — пробормотал мичман.
— Когда, говоришь, эпидемия была?
— Как раз за неделю перед Днем Обретения Столицы.
