В глухой тайге богатый новый русский организует смертельную охоту на иностранцев, превратив дикую природу в арену жестокого развлечения. Герои должны выжить в условиях, где закон джунглей становится единственным законом, а каждый шаг может стать последним.
Драммонд до торжества этих уравнений не дожил, Ван Клеен погиб нелепо и глупо, в центре столицы получив пулю от хмельного неожиданной вольностью и равноправием черного деревенщины, впервые в жизни увидевшего многоэтажные дома и асфальт, Морской Змей поймал погоном первую адмиральскую звезду уже после крушения империи, а капитан первого ранга Мазур, он же Ящер, ухитрился так и не уйти к Голому Гансу[17], прошел огни и воды, чтобы лопухнуться в родной губернии, как последний идиот…
Он окончательно запутался меж реальностью и кошмарами, меж маячившей перед глазами каминной решеткой и Большой Глубиной, дамой покладистой, принимавшей всех без исключения… как Ольга сейчас. Он запрещал себе воображать происходящее в бане, но от этого лишь уплывал в такие дебри воспаленного сознания, что со стиснутых зубов, казалось, осыпалась эмаль.
Негромкие уверенные шаги он в первый момент принял за продолжение зыбкого кошмара, но, открыв глаза, увидел спокойно приближавшегося к нему главаря. В каминной стало вроде бы немного светлее, но Мазур не помнил, отдернуты ли шторы, в самом деле начинается рассвет или просто мерещится.
Человек в золотых очках подвинул ногой стул, сел и глянул на Мазура без особой насмешки. Физиономия у него была спокойная, сытая — хозяйская. Ничего удивительного. Стоит утихнуть топоту конницы и треску ломающихся копий, из всех щелей, откуда ни возьмись, лезут менялы, бюргеры и прочие первогильдейцы, и это закономерно, в общем, но невыносимо…
— Устал, болезный? — зевнув, бросил главарь. — Я бы с тобой еще поиграл в психологические этюды за все твои фокусы, да времени жалко, пора… — Он вынул нож, протянул руку над полом, держа за кончик рукоятки двумя пальцами, отпустил. Клинок глухо стукнул, вонзившись в пол. — Полежишь еще, не сдохнешь. Девочка притомилась, сам понимаешь, отдохнет и придет. Там какие-то шмотки валяются, можете взять на бедность — и чтобы духу вашего здесь не было, я вам не нянька. Если запоретесь — в глаза вас не видел, так по телефончику из Европ и отвечу… — Он полез в карман, вытащил несколько зеленых бумажек и, не глядя, кинул на стол. — Персональная премия Катюше, заслужила. Приятную ляльку ты себе урвал, обормот. Ну, пока. Чтоб нам больше в жизни не увидеться."
"Встал и, не обернувшись, вышел. Вскоре на улице мягко заворчал мотор, машина отъехала.
