О чём книга «Охота на пиранью»
Пройдемся в гости... Медь звенит в далеком монастыре. Хотелось бы петь о страстных взадах, обняв тугие плечи. Стрельчат трензеля, кони мчали от Кремля до Босфора — так звучало обыденное.

Пройдемся в гости... Медь звенит в далеком монастыре. Хотелось бы петь о страстных взадах, обняв тугие плечи. Стрельчат трензеля, кони мчали от Кремля до Босфора — так звучало обыденное.
— Кого? — усмехнулся Мазур.
— Пальцы, командор, пальцы… — Доктор сел рядом, кинул окурок в ту же бутылку и тоже не промазал, конечно. — Без всяких каламбуров.
— Это я тебе приятное делаю, — сказал Мазур. — Черканешь потом: рефлексы нормальные, наблюдаемый проявляет склонность к шуткам…
— Да уж будь уверен, черкану, — ответил Лымарь серьезно.
— Слушай, я с ума не сошел?
— Раз ты так ставишь вопрос — не сошел. Это псих упирается на том, что он нормальный…
— Я серьезно. Понимаешь, я не могу горевать.
— Да брось ты, — досадливо сказал Лымарь, щелчком сбил овода, присевшего на его лейтенантский пехотный погон. — Если бы я видел, что у тебя крыша начала съезжать, шурша шифером, я бы сунул тебя, голубка, в самолет с запечатанным пакетом, а в Северной Пальмире прямо у трапа воронок из больнички уже торчал бы… Что ты, как дите малое? Как «морской дьявол» — нормальнее нормального.
— Если бы я не вышел…
— Так ведь ты должен был выйти, почаще в коридоре торчать… Азбука, в общем, не суетись.
Мазур был дома. Среди своих. А свои, как и следовало ожидать, не кидались поплакать у него на плече, но и не крутились вокруг, наигранно бодро травя анекдоты, избегая крайностей, держались с ним, в общем, как обычно. Лучшего и придумать не могли — слава богу, был многолетний опыт.
— Да, и насчет того, что с отпуском на плоту была твоя идея, не особенно-то рви нервы, — сказал доктор Лымарь.
"С двух сторон треугольный кусок земли стискивали высокие сопки, обрывавшиеся у самой воды. На лысой вершине одной из них красовалась радарная установка, и оба серповидных решетчатых локатора в самом деле добросовестно вертелись, поддерживая иллюзию.