Пустырь подернулся мрачными тенями деревьев, их высота и темно-синий цвет придавая месту атмосферу безграничной мрака. Ночь здесь была настоящей смертью, воздух свисал густым туманом, каждый вздох наполнял душевную муку. Каждый выдыхаемый вами фрагмент этой тьмы ты отдавал другим без остатка......
Подумалось, сдать его властям более дельный выход, чем убить…
Не поспоришь. Прирезать виновника, точно тупого хряка слишком просто. Куда интереснее действительно сдать властям, обнажая его делишки, разворошив это гнездо хатарских червей. Репутация разрушена, тень на императорский дом и вереница последующих разбирательств с теми, кто допустил. Кхар, совсем другой масштаб.
- Случай взят в разработку. Будут последствия, - кратко добавил Серый, поясняя, но без недопустимых деталей.
- Неужели власти еще на что-то способны? Хочешь сказать, Правящим есть дело до нас, кроме как тешится собственной уникальностью и значимостью? – с вызовом ответил с кривой ухмылкой маг, прожигая боевика острым, раздраженным взглядом.
На прозвучавшую в словах мага угрозу боевик предпочел промолчать, помня о главной цели.
- Твоя просьба выполнена, Мутный. Теперь дело за тобой… - напомнил он.
***
- Ты отлично держишься! – шепнул младший принц, наклонившись практически к моему уху.
Слишком близко, теперь это отчетливо ощущалось. Прежнее очарование испарилось, уничтоженное словами Видящего. А как иначе должна воспринимать его слова и такую наглую смену моего имени? Гадко, как же гадко!
Седьмой настойчиво уводил от центра зала. Почему ему вдруг приспичило покинуть ряды танцующих не понимала, хмуро следуя за ним в сторону выстроившихся гостей, поддерживающих непринужденную беседу.
Теперь отчетливо осознавая, он тоже Правящий, что мгновенно лишило его образ прежнего притяжения.
Раздражение от вольного распоряжения Видящим моим именем никуда не делось, слово выморозив изнутри. Обидно, когда тебя ни во что не ставят, по желанию меняя даже имя. И больно чувствовать себя лишь игрушкой в чужих руках.
- И выглядишь великолепно, - с хитрой улыбкой добавил младший принц, снова близко склоняясь, крепко обнимая за талию, точно мы пара.
"Таким естественным, нарочито небрежным жестом, что даже обидеться не получалось. Только его жизнерадостное настроение и слова больше не действовали. Неумолимо ускользала в пучину отчаяния.
Тревожные звоночки настойчиво напоминали, такое вольное поведение недопустимо. Но все потерялось в буре бушующих эмоций и страхов. Вымораживающих, раздирающих изнутри. Возмущаться его вольностями не стала, раздумывая, как бы незаметно ускользнуть из удерживающих рук.
