Пустырь подернулся мрачными тенями деревьев, их высота и темно-синий цвет придавая месту атмосферу безграничной мрака. Ночь здесь была настоящей смертью, воздух свисал густым туманом, каждый вздох наполнял душевную муку. Каждый выдыхаемый вами фрагмент этой тьмы ты отдавал другим без остатка......
И мы шагнули в распахнувшийся овал портала, сначала я, следом он. Выйдя в приемном покое лекарского крыла Алурской академии магии, где преподает Краген. Прямо рядом со столом дежурного лекаря, сразу узнала обстановку.
Правящий отвлекся, давая указания подоспевшему персоналу, отреагировавшему на наше появление. Слишком вымоталась, чтобы обращать на его действия внимание.
Устало выдохнув, безвольно опустилась, буквально рухнула, на ближайший стул. Вытягивая ноги, расслабляя безумно утомленное от всего пережитого тело, не реагируя на суету вокруг.
Глава 9
Ты вернулся из бездны,
где плещется алая, алая лава,
Где спасеньем удача внезапная стала.
И ты дышишь, ты рядом,
ты просто живой.
И прошу, оставайся здесь, рядом со мной.
Серый спал на кровати навеянным, лечебным сном, а я сидела рядом и смотрела. Его грудь мерно вздымалась, лицо оставалось безмятежным. Уже не таким бледным, когда от одного взгляда сердце сжималось в ледяной комок с мыслью о том, что ему пришлось пережить.
Кажется, он даже порозовел под неусыпным наблюдением и уходом местных целителей. Но пока спал, окутанный тонким коконом лечебной магии, легко колышущимся, словно истекая потоками воздуха, слегка мерцая.
Но это не преграда. К Серому можно прикоснуться, погладить по колючей щеке, взять за руку, пусть даже он спит глубоким сном, но так лучше, ему необходимо восстановиться после пережитого.
Устроилась рядом, в кресле, подвинутом к его кровати вплотную. Так могла прислониться к ней боком, и даже прилечь на подушку с краю, у Серого на широкой кровати их две. А сама кровать очень высокая, наверно для удобства работы целителя с пациентом.
Устроившись в кресле, забравшись с ногами, укрывшись принесенным с собой одеялом, читала книгу по истории. Делать все равно больше нечего, а книга оказалась почти не нудной, хотя прочитанное не желало задерживаться в памяти.
После всего пережитого во мне будто что-то сломалось, будто лопнула натянутая до предела нить, соединявшая все мои части вместе.
"Но не это главное, а появившийся патологический страх, болезненная необходимость видеть Серого, быть рядом, знать, что с ним все в порядке. Настойчивая и неудержимая, как и тревожность, не покидавшая, не смотря на успокоительные, которыми меня здесь щедро поили.
