Ночью выхожу из своего укрытия, прячась за облезшей стеной, и стремительно пролетаю по улице, стараясь ускользнуть от зловещей тени преследователей. Город как будто несся против меня, каждый дом кажется барьером на моем пути, а каждое стекло — решеткой. Бег, лишь бег, чтобы избежать погони и вернуть себе хоть каплю свободы в этом захлебывающемся от тревоги мегаполисе.
Так ничего толком не выяснив, подхожу к окну и более внимательно смотрю в него. Дома, дорога, разбитые машины, разбитые окна на многих этажах, зомби не видно, как и живых людей. Пытаюсь через окно осмотреться по сторонам, но никаких приметных мест, по которым можно было бы определить где нахожусь, не видно. Судя по высоте, я сейчас на третьем этаже здания.
Отлипаю от окна и еще раз обхожу квартиру. Ничего нового обнаружить не удается, разве что проверил входную дверь, которая оказалась не запертой. Удивительно, прошло немного времени, а по ощущения я уже пришел в норму. Ради интереса приседаю и отжимаюсь по десятку раз. И в самом деле нормально, уж точно лучше, чем, когда очнулся в здании ЧВК. М-да, кажется я еще долго буду вспоминать то время и сравнивать свое состояние с тем.
Неожиданно для себя понимаю, что хочу есть и пить. Какие непривычные ощущения, давненько их не было, последние дни что помню, приходилось пихать в себя все насильно. Не отказываю себе в этом и, покопавшись в рюкзаке, вытаскиваю пару банок тушенки, пачку печенья и бутылку воды. Еды мы, к моему сожалению, брали не сильно много, отдав большую часть места под боеприпасы. Кто же мог предположить, что во мне опять проснется этот жор?
— Арти, как там мое состояние? — спрашиваю у нейросети, которая притихла и что-то не спешит начинать первой общаться. Чувствует свою вину за произошедшее? А я виню ее? Хороший вопрос, на который вот прямо сейчас ответа у меня и нет, вроде и сам виноват, понимаю это, но осадок остался.
— Связи с большего восстановились. Тело функционирует нормально. — сухо отчиталась она.
— Не сержусь я на тебя, выдохни.
— Правда? — спросила она, будто живой человек, с такой надеждой в голосе, что стало даже как-то неудобно.
— Правда. Сколько я был без сознания?
— Я не знаю.
— Это как?
— Все мои ресурсы были брошены на восстановление последствий изоляции отдела мозга, пришлось даже временно кое-что отключать. Из зафиксированного мной времени ты был без сознания пять часов.
— Ну хоть что-то, минимум знаем, еще бы выяснить максимум… Что с тобой, каково состояние? Ты уже, если не ошибаюсь, должна была восстановить связь со своими модулями.
— Полностью функционирую. Связь со всеми модулями восстановлена, все работоспособны. Провела ревизию имеющихся ресурсов: сохранилось три процента нанороботов от имевшихся, осталось две работоспособные нанофабрики.
— Это что получается, нам теперь все заново начинать?
— Да, но я не уверена, что это нужно.
