Ночью выхожу из своего укрытия, прячась за облезшей стеной, и стремительно пролетаю по улице, стараясь ускользнуть от зловещей тени преследователей. Город как будто несся против меня, каждый дом кажется барьером на моем пути, а каждое стекло — решеткой. Бег, лишь бег, чтобы избежать погони и вернуть себе хоть каплю свободы в этом захлебывающемся от тревоги мегаполисе....
Что бы я не делал все время меня преследует она — слабость. Нужно встать — чуть не падаю на пол от того что нет сил. Поесть? Та же история. Что только мы не делали, чтобы вернуть мне хоть немного сил. В итоге ничего. Сколько бы я не жрал, не прокапывал витамины и питательные растворы — я все так же слаб как в самый первый день, когда Дэвис притащил меня сюда."
"Заскрипев зубами, хватаюсь за стол и медленно поднимаюсь на ноги. Нужно поесть. С отвращением осматриваю банки спортпита, который лейтенант достал непонятно откуда.
Меню дикое, но организму для восстановления по идее нужно много углеводов, в конце концов ведь именно из них берется основная часть энергии для жизнедеятельности, так что приходится питаться именно так. Удивительно, но особо сильного отторжения такая еда не вызывает, словно мой желудок способен сейчас переварить все что в него закинут.
Что со мной не так? Почему за прошедшие четыре дня нет никаких изменений в моем состоянии, хотя жру я как не в себя? Дэвис только тихо матерится и таскает съедобное, втихаря проклиная тот день, когда ему в голову пришла идея связаться со мной.
На сколько бы не было все плохо, изменения должны быть, хоть какие-то! А тут ничего, впечатление словно все поглощаемое уходит неизвестно куда, но точно не на нужды моего организма. А еще эти кошмары… Стоит сомкнуть глаз как приходят они — непонятные, несвязные, бредовые, но от этого не менее выматывающие.
Доев банку гейнера, который почти чистые концентрированные углеводы с белком, переключаюсь на сладости. Странное дело, никогда бы не подумал, что вот этот порошок можно есть ложками. А сейчас ничего, если запивать проскакивает на ура.
— Арти, может уже перестанешь молчать? — в который раз за все это время обращаюсь к ней.
В ответ же молчание. Сама нейросеть вернулась к жизни на следующий день после моего воскрешения, назову это так, вот только общаться она не желает абсолютно, отмалчиваясь все это время. Лишь в самом начале оповестила меня что работает, но голос тогда у нее был какой-то слегка странный, слишком безэмоциональный что ли, не успел разобрать, слишком короткой была фраза.
