Автор
В бездонной буране Москвы мальчики и девочки сталкиваются с неведомыми страхами, когда снежный ад становится их жизненным полем действия. В этих черных глубинах прячется кошмар или ключ к исцелению, а жизнь каждого ребенка висит на волоске.
В гнетущей тишине, нарушаемой лишь далеким звуком капели, ребята прошли по залу.
— Я не могу, — прошептала Алиса и от волнения, сама, очевидно, не отдавая себе в этом отчета, стиснула руку Олега. — Они на нас смотрят! У них такие ужасные глаза! Я не хочу! Давайте уйдем отсюда!
Волкову и самому было страшно.
Тишина становилась звенящей, а безжизненные взгляды словно наполняло торжество.
Казалось, сомкнутые бледные губы вот-вот разомкнутся и послышится холодный, похожий на скрип снега смех: «Ну что, попались?»
Олег посмотрел на Криша.
Это было глупо! Трижды глупо, потому что Волков как никогда ясно ощущал опасность. Чувство являлось иррациональным и в то же время таким сильным, что кружилась голова.
— Криш! — теперь Алиса, все еще не выпуская руки Олега, умоляюще смотрела на молодого человека.
— А вдруг там выход? — Криш махнул в глубину теряющегося в густой чернильной тьме зала.
Выход — это очень хорошо, но если подумать, что к нему придется идти через этот молчаливый торжествующий строй… ну нет! Не все прямые пути самые легкие, а этот представлялся Олегу уж слишком тяжелым. Даже странно: почему так страшно пройти мимо этих застывших в вечном безмолвии людей, когда Волкову уже не раз доводилось смотреть в глаза опасности.
Нет, туда нельзя! Ни за что! Чтобы уговорить Криша, приходилось идти на попятную.
— Давай вернемся. Нам лучше пробиваться на поверхность из той пещеры, в которую мы вошли. Ты был прав, я ошибался, — Олег постарался изобразить улыбку.
Ему показалось, или Криш с облегчением вздохнул? Вероятно, он был рад тому, что не придется ничего доказывать и изображать из себя не знающего страха и упрека первопроходца. В сияющей броне их куратора тоже есть бреши. Эта мысль придала Волкову толику уверенности.
— Идемте, — Криш на миг замер. Олег прекрасно его понял — ему и самому не хотелось поворачиваться спиной к этим шеренгам, но пятиться было как-то не комильфо.
