В тени домов скрываются теневые игры: одна женщина - игрушечная, но при этом доступная и беззащитная, становится центральным звеном в загадочной сети обжигающих желаний. Здесь любовь переплетается с отчаянием, где каждое движение может перевернуть весь мир на её фоне.
– Мой господин, вам уже лучше? Я могу чем-нибудь помочь?
– Нет, милая, сейчас я просто хочу восстановления справедливости! Слышишь меня, маленькая дрянь? – она начинал входить в раж, – ты мне за все ответишь!
Девушка снова завыла и сжалась, отворачивая свое лицо, где все еще виднелись отпечатки пальцев Вячеслава.
Он посмотрел на нее снова со злостью и стал судорожно думать, с чего ему начать. Он так долго мечтал об этом, что немного разволновался.
Она поймала его взгляд и стала отчаянно биться, пытаясь ползти и тут же получила резкий удар в живот коленом.
Несчастная застонала и согнулась, зажмурившись от боли.
– Ну зачем ты так! – возмутилась Майя, ты же ее раньше времени выведешь из строя, потом сам будешь переживать! Притормози коней, получай удовольствие!
– Да, милая, ты права, случайно вышло…
– Мой господин, ваша рабыня заждалась, пора начинать обучение! – хитро подмигнула Майя и кивнула в сторону брошенного на кровать ремня.
Вячеслав с охотой подхватил эту идею и взяв в руки кожаное творение рук человека, призванное усмирять дух непокорных, стал водить им по сжавшейся и дрожащей на кровати жертве.
– Сейчас я буду воспитывать тебя, непокорная девчонка! Ты должна знать свое место, и понимать, что за любую самодеятельность ждет суровая расплата, – его рука взлетела вверх и кожаный зверь? уже через миг? оставил оглушительный след на теле связанной. Волна наслаждения прокатилась по телу Вячеслава, он почувствовал, как в его яичках затрепетало и зазвенело, наполняя его сердце радостью и воодушевлением.
Девушка визжала и пыталась снова сползти с кровати. Вячеслав схватил ее и приподнял, как щенка. Он положил ее ровно по середине кровати и попросил Майю принести веревки. Связав ноги по краям изголовья, он взялся за ее руки. С помощью своей верной соратницы, ему удалось распять брыкающуюся девушку на постели. Теперь можно было ее пороть, сколько душе угодно и она будет лежать неподвижно.
– Рабыню нужно еще многому учить, – пробурчал Вячеслав непонятно кому и снова замахнулся.
Он подошел к ней и схватив за волосы, стал дергать ее голову из стороны в сторону. Она завопила еще больше от бешеной боли, которую он причинял, задевая присохшую на волосах кровь и теребя снова рану.
