* * *– Втяни сильнее, – рычит Франческа за моей спиной.
– Пытаюсь, – хриплю я, когда она в тридцатый раз затягивает шнуровку.
На ужин у нас была еда из «Макдональдса». Что даже не укладывается в голове, потому что когда вообще «Макдональдс» заставлял кого-либо почувствовать себя лучше? А теперь Франческа твердо намерена заставить еду снова подняться по моему пищеводу.
– Мне кажется, он и так уже достаточно затянут, – стону я.
Я почти уверена, что слышу треск моих ребер. То, что меня заставляют надеть корсет под это платье, кажется мне неимоверно жестоким, но люди, которые промышляют торговлей людьми, столь же подвержены стереотипам, как и те, кто считает, что в изнасилованиях виновата лишь женская одежда. Миниатюрные талии у них в почете, но, полагаю, не так сильно, как отсутствие рвотного рефлекса, когда тебе в горло засовывают член.
Франческа завязывает узел, а затем помогает мне надеть платье через голову – такое обязаны надеть все мы. Черное, шелковое и подчеркивающее мои – теперь уже сильно преувеличенные – изгибы. Ткань заканчивается прямо под моими ягодицами. И если мимо пролетит бабочка, то платье наверняка взлетит вверх, словно у него аллергия на это крылатое создание.
Так что, если я пукну, все кончено.
Франческа проводит руками по моим локонам цвета корицы, наблюдая за мной через зеркало. Мы находимся в красивой комнате, и другие девушки, уже прошедшие через эту пытку, наносят себе макияж.
– Тебе нужно сделать что-то с волосами. Они красивые, но скрывают твою изящную шею. И веснушки – не прячь их, когда будешь краситься. Они подчеркивают твои необычные глаза.
Вынужденно улыбаюсь, боясь, что если сделаю что-нибудь еще, то корсет на моем животе лопнет.
– Я что-нибудь придумаю с волосами, может быть, заколю их, – соглашаюсь я.
– Я могу помочь, – чирикает Сидни из-за моей спины.
Моя улыбка летит вниз вместе с моим сердцем. Я не хочу, чтобы эта стерва приближалась ко мне хоть на шаг, потому что прекрасно знаю, что она что-нибудь выкинет.
Едва я открываю рот, чтобы возразить, Франческа поворачивается к ней и сухо произносит:
– Хорошо, но если ты хоть что-нибудь сделаешь с ее волосами, я лично прослежу, чтобы ты лишилась руки.
Улыбка Сидни только разгорается.
– Я бы никогда ничего такого не сделала.
Франческа усмехается, словно не верит ей ни на йоту, но все равно уходит.
Но если она ей не верит… тогда почему она уходит?
Сжав челюсть, я сужаю глаза и внимательно наблюдаю за тем, как Сидни подходит ко мне со спины. Она встречается с моим взглядом в отражении зеркала, и в ее холодных глазах плещутся неясные эмоции.
Когда она начинает перебирать мои волосы, ее красные губы растягивает затаенная улыбка. Мои плечи вздергиваются к ушам, и напряжение между нами нарастает.