Я поднимаю помаду, прикладываю к уголку губ и веду по щеке, закругляя вверх, к глазам. Затем делаю то же самое с другой стороны, пока на моем лице не появляется большая красная улыбка.
Идея Джокера была отличной, решаю я.
Почувствовав себя немного лучше, закрываю тюбик, выпускаю его из рук, и он катится по полу. Из коридора доносятся тяжелые шаги, которые направляются к моей комнате.
Мое сердце ускоряет темп, и я гадаю, позволит ли Франческа оставить мою улыбку. Хотя бы на одну ночь.
Но как только она подходит и замечает, что я натворила, ее глаза расширяются. Ее рука взлетает вверх и ударяет меня по затылку, отчего моя голова опрокидывается навзничь.
– Да что с тобой такое? – шипит она.
Я убираю волосы с лица и смотрю на ее возмущенное лицо.
– Прости, Франческа, – тихо произношу я. – Я просто хотела улыбнуться.
Она фыркает.
– Соберись. Мне не нужна еще одна гребаная Сидни в доме. Тебе осталось всего несколько недель до продажи, Алмаз. Не смей все портить.
Хмурюсь и киваю головой, снова извиняясь. Это забавно, потому что на моем лице нарисована прямо противоположная эмоция.
– Сотри это дерьмо и приготовься. Ксавьер будет через десять минут.
Грустно. Значит, никаких улыбок сегодня.
* * *Дрожь проносится по моему лицу. Его возбуждение нарастает по мере того, как металл острым укусом впивается в мой живот. Он еще не прорвал кожу, хотя все мои болевые рецепторы кричат о том, что он уже это сделал.
– Я хочу покрыть красным тебя всю, Алмаз, – шепчет Ксавьер сверху; его твердый член упирается в мой вход.
Я и так покрыта красным. Он сделал столько надрезов на моем теле, что белые простыни стали алыми.
Ему всегда недостаточно."
"С моих губ срывается всхлип, когда я чувствую, как он входит в меня, и рвотный рефлекс побуждает меня извергнуть желчь прямо на него. Но в моем желудке ничего нет. Франческа не разрешает мне много есть в дни его визитов – она говорит, что не хочет, чтобы меня раздуло.
– Тебе нравится чувствовать меня, правда, детка?
Я закрываю глаза и киваю, хотя это очень далеко от истины.
Он вторгается в мое тело, словно паразит, непрошеный квартирант, который высасывает из меня жизненные силы, подпитывая свои.
Острие его ножа наконец пробивает кожу, и лезвие скользит по моему животу, провоцируя мой резкий вскрик. Кровь течет из раны, и он начинает быстрее двигать бедрами.
– Черт, какая прелесть, – стонет он, задыхаясь.
Из моего глаза выскальзывает слезинка, и я молюсь, чтобы он был слишком увлечен, чтобы заметить ее. Когда я плачу, он режет меня сильнее.
Он хочет, чтобы я извивалась под острым металлом и получала удовольствие от боли, как делает это он. Хочет, чтобы я наслаждалась происходящим, и когда видит, что этого не происходит, он злится. Он говорит, что мне просто нужно привыкнуть.