Чтобы компенсировать убытки от этой своей привычки, с годами он обзавелся знакомствами с несколькими богатыми людьми. Ксавьер – один из них.
– Знаешь, кто я?
Он извергает из себя то, что должно было бы быть смехом, но звучит как влажный кашель.
– А что, должен? – огрызается он.
– Разишь в самое сердце, парень, – отвечаю я, ухмыляясь.
Он фыркает.
– Дай угадаю. Ты – Зейд. Неудивительно, что ты прячешь свое лицо: ты просто чертовский урод.
– Не заставляй меня плакать, Рик. Я слишком хорошо провожу время, – беззаботно отвечаю я.
– Все дело ведь в этом дурацком Алмазе, да? Ты же уже убил Макса? Потому что я надеюсь встретить его в аду, чтобы надрать ему задницу за то, что он втянул меня в это дерьмо. – Он снова смеется, словно гиена. – Эта тупая су…
В моей груди вспыхивает ярость, я резко вскидываю руку и хватаю его за щеки, сжимая до тех пор, пока он не начинает визжать, как свинья, от которой он недалеко ушел.
– Закончишь это предложение, и я голыми руками вырву твой язык и заставлю тебя им удавиться. И я не назвал бы свою девочку глупой, если это именно ты лежишь в куче мусора с пулей в колене, – рычу я.
Он шипит, но проглатывает все оскорбления, которые готов был изрыгнуть. Я бы сказал, что он умнеет, если бы он так не старался тайком дотянуться до ножа в своем заднем кармане. Рукоятка уже полностью торчит наружу. Некоторые думают, что мой левый глаз незряч из-за цвета и шрама, рассекающего его, но даже если бы это было так, даже старушка с бифокальными очками поняла бы, что он задумал.
Я терпеливо жду, когда он решит, что у него есть шанс. Он обхватывает пальцами рукоять, а затем выхватывает нож из кармана и направляет его мне в лицо. Я ловлю запястье и ломаю его, прежде чем он успевает опомниться, нож падает на землю.
Рик вскрикивает, глядя на свою теперь уже бесполезную руку расширившими от шока глазами. Я крепче сжимаю его лицо, и он продолжает сопротивляться.
– Серьезно, чувак? Чертов кухонный ножичек? – спрашиваю я, поднимая это жалкое орудие.
Именно такие носила с собой Адди, когда пыталась меня ненавидеть, и я смеялся каждый раз, когда видел их зажатыми в ее маленьком кулачке.
Адди могла бы меня прирезать. Но у этого недоумка нет ни единого шанса.
Он стонет и бьется, отчаянно тряся головой, пытаясь отодвинуть мою руку от своего лица.
– Отпусти меня, мать твою!
– Ну, блин, раз уж ты так вежливо меня попросил, то, наверное, отпущу, – отвечаю я, действительно освобождая его.
Его глаза еще раз удивленно расширяются, а затем он поднимается на ноги. Или, по крайней мере, пытается это сделать. И тут же падает обратно, но его это не останавливает. Отчаяние куда сильнее пулевого ранения в колено.
Если бы правительству удалось собрать эту силу во флакончики, оно создало бы целую армию сверхлюдей.