На ней черный бюстгальтер и трусики, а поверх – платье-сетка, инкрустированное бриллиантами. Ее лицо закрывает красная маска, темные волосы волнами рассыпаются вокруг ее тела.
На несколько мгновений я просто заворожена ею. Ее изящные изгибы перекатываются и движутся под музыку с идеальной точностью, притягивая взгляды зрителей, как мотыльков к ревущему пламени.
Она не снимает одежду, но ей и не нужно раздеваться, чтобы исполнять этот самый сексуальный танец, который я когда-либо видела.
– Сосредоточься, детка, – шепчет Зейд через блютуз-чип в моем ухе.
Его глубокий голос с хрипотцой вызывает дрожь по моему позвоночнику. Скорее всего, он такой, потому что я наблюдала за этой девушкой. Зейд взломал камеры в каждом углу зала, и даже сквозь зернистую картинку видеозаписи он, должно быть, заметил, насколько я очарована.
Я чувствую, как мои щеки заливает румянец, распространяющийся до самого низа живота. Это место уже впивается в меня своими когтями, а я едва успела переступить порог.
– Она прекрасно танцует, – защищаюсь я, не желая стыдиться того, что оценила красоту другой женщины.
– Не заметил, – отвечает он.
Странно, но я верю ему, и что-то в этом усиливает жар, бурлящий в моем животе.
Хотя в зале далеко не тесно, вдоль барных стоек стоят несколько человек. Я замечаю свободное место в середине левого бара и направляюсь к нему.
Мне нужно выпить перед тем, как я спущусь вниз – именно там, по словам Зейда, и происходит настоящий разврат.
Подходит бармен – молодой человек в строгом костюме с элегантным черным жилетом и галстуке-бабочке. Его блестящие черные волосы зачесаны назад, а верхнюю губу прикрывают тонкие усики. Почти Эдгар Аллан По в молодости.
– Что вам принести, мисс? – вежливо спрашивает он, глядя на меня своими темными глазами.
– Мартини, пожалуйста, – отвечаю я.
Через пару минут он уже придвигает мне бокал и с приятной улыбкой принимает деньги. К счастью, он не пытается завязать светскую беседу и полностью сосредоточен на работе и других посетителях.
Я незаметно оглядываюсь по сторонам, потягивая свой мартини, и обжигающий вкус алкоголя, скользящего по горлу, успокаивает мои нервы. Меня не покидает ощущение, что за мной кто-то наблюдает, хотя, наверное, это и есть цель этого места. Видимо, вуайеризм и эксгибиционизм тут в порядке вещей. Уединиться здесь можно только в одном месте, так что большинство посетителей об этом просто не беспокоится.
Это внимание не столько неприятно, сколько нервирует. Мне становится любопытно, что ощущает женщина на сцене, когда столько пар глаз следят за каждым ее движением.