– Спасибо, – отзываюсь я и жму кнопку отбоя, летя по коридору.
Заглядываю в спальню Адди. Она лежит лицом в противоположную от меня сторону, свернувшись клубочком, и крепко спит. Балконные двери распахнуты настежь, и из них дует прохладный ветерок. Из-за кошмаров она часто перегревается, поэтому двери всегда открыты.
Я бросаюсь к ней, не утруждая себя сохранением тишины.
– Адди, – зову я, тихонько толкая ее.
Мне не хотелось бы будить ее, когда она, кажется, наконец нашла минутку покоя во сне, но она убьет меня, если узнает, что с ее родителями что-то случилось, а я ушел, чтобы разобраться с этим, не сказав ей ни слова.
Ее глаза распахиваются, брови сходятся, и она приходит в себя.
– Что? – хрипит она, уже собираясь набросить простыни на голову.
Я хватаю ее за запястье и крепко сжимаю, чтобы она поняла всю серьезность ситуации.
Она замирает, ее глаза теперь широко открыты и смотрят на меня.
– Что случилось? – спрашивает она, в панике приподнимаясь.
Черт. Она совершенно голая, и то, что это почти не отвлекает меня, говорит о том, насколько сильно бьют тревогу мои внутренние колокола.
– Одевайся. Мы едем к твоим родителям, – говорю я, отстраняясь от нее и направляясь к комоду.
– Что? Почему? Что происходит?
Я качаю головой.
– У меня было предчувствие, что Клэр что-то замышляет, поэтому я попросил Джея проверить их дом. К ним кто-то вломился примерно полчаса назад.
Она сползает с кровати и оказывается рядом со мной в считаные секунды, отталкивая мои руки и хватая одежду.
– Зачем ей понадобились мои родители? – спрашивает она, судорожно одеваясь."
"– Потому что, кроме меня и Дайи, это единственный способ добраться до тебя. На связь с нами еще не выходили, а значит, они не предприняли пока ничего радикального.
Она качает головой, и паника стягивает ее брови в тугой узел.
– Не понимаю. Просто не понимаю, почему она так упорно преследует меня.
Я достаю один из своих пистолетов из ее комода, проверяю обойму и засовываю за пояс джинсов. Нож, который я подарил ей на день рождения, остался внизу, но я захвачу пару дополнительных пистолетов и для нее.
– На данный момент это личное, детка. Я – самая большая угроза для ее организации, а ты – самый большой куш, который она когда-либо увидит в своей жизни. Ты можешь сделать ее богаче, чем имеет право быть любой человек, и одновременно с этим поставишь на колени меня.
– Ксавьер уже заплатил за меня, а теперь он мертв. Так что она заработает на мне вдвое больше, – язвит она.
Она бросается к своим кроссовкам, валяющимся у ножек кровати.
– Не может быть, чтобы она решила, что это сработает. Неужели она считает, что я настолько глупа, чтобы дважды попасть в одну и ту же ловушку?
– Дело не в том, насколько ты умна, а в том, насколько ты в отчаянии.