– Я в порядке, мышонок. Пошли, – отвечаю я.
– Мне сейчас очень хочется кого-нибудь зарезать, – фыркает Сибби, наконец-то выскальзывая из-под Адди."
"Должно быть, стекло ранит ее, но она не замечает этого, так как слишком занята тем, что кричит сама на себя:
– Мортис, двигай! Хватит цепляться за меня, как пиявка, я в порядке. Это Зейд поймал пулю, дурачина.
Пытаясь отделаться от своего воображаемого друга, она в итоге бьет по голове меня.
Ну что я говорил? Эти засранцы все время создают проблемы.
– Сибби, – шиплю я сквозь стиснутые зубы.
– Что? Я не виновата, – нахально заявляет она, ничуть не сожалея.
Застонав, я скатываюсь с Адди и сажусь.
– Вставайте. Нам нужно убраться подальше от окон.
Поднимаюсь и помогаю девушкам встать, причем одна из них сейчас находится в очень плохом настроении. Ее вспыльчивость будет только расти до тех пор, пока она не пырнет кого-нибудь ножом, а пока этого не произойдет, моя головная боль тоже будет только усиливаться.
Они осторожно смахивают осколки со своих тел, и в лунном свете, льющемся через окно, я замечаю крошечные порезы на их лицах.
– Которая из них – спальня твоей матери? – спрашиваю я, не повышая голоса, и сметаю несколько осколков со спины Адди, которые она пропустила.
Сибби выпячивает задницу и стряхивает с нее стекляшки, но, думаю, скорее всего, это делает один из ее сообщников.
– Первая дверь налево, – отвечает Адди.
– Сибби, я хочу, чтобы ты пошла и проверила остальные комнаты, – говорю я.
Удивительно, но она не выражает недовольства и уходит, вероятно молясь, чтобы там кто-нибудь на нее напал. И я молюсь, чтобы там действительно кто-нибудь оказался.
Стекло под моими ботинками хрустит, когда я прижимаюсь к стене и передвигаюсь вдоль нее, пока не добираюсь до указанной двери. Адди следует за мной.
Распахиваю дверь, прячась за угол на случай, если полетят пули.
– Побудь пока здесь, – приказываю я, не давая ей времени на возражения.
Держа оружие наготове, сразу же проскальзываю в комнату. Здесь кромешная тьма, и я жалею, что не захватил очки ночного видения.
Вслушиваюсь в малейший шум, но не слышу ничего. Даже дыхания.
По мере того как мои глаза адаптируются, кровать обретает четкие очертания. Пустая, если не считать смятого постельного белья и раскиданных подушек. Рядом с прикроватной тумбочкой валяется лампа, шнур вырван из розетки. Должно быть, они сопротивлялись, пока их вытаскивали из постели.
Я медленно выдыхаю, продолжая обшаривать глазами каждый сантиметр помещения, пытаясь отыскать любую фигуру, стоящую в тени или лежащую на полу.
– Их здесь нет, – тихо окликаю я.
Адди пробирается в комнату следом за мной. Ее шаги бесшумны, а тело напряжено и готово к нападению.