Весна в тени старого замка превращается в ужасающий призыв, когда исчезнувшая молодежь внезапно вернулась с могущественными силами. В "Охотясь на Аделин" Х. Д. Карлтон создает мрачную атмосферу и плотный сюжет о борьбе за выживание в мире, где призраки не только существуют, но могут обладать силой и гневом....
Быстро подхватив с пола нож и рубашку, Сибби натягивает ее и проскакивает в комнату, перешагивая через бьющуюся в конвульсиях жертву.
– Пошли, – хватаю я Адди за руку и бросаюсь в комнату вслед за Сибби, желая избежать неприятностей.
Серена и ее муж Уильям привязаны к двум стульям в центре комнаты, их рты заклеены скотчем. Над ними висит одинокая лампочка, освещающая также и двух мужчин по обе стороны от них, каждый из которых держит пистолет у головы своего заложника.
Преступники напряжены – они на взводе после того, как Сибби всадила нож в глаз их теперь очень даже мертвого напарника.
– Мам… Пап… – выдыхает Адди, и я чувствую, как ее тело подрагивает от желания броситься к ним."
"Серена в слезах, глаза красные, вокруг них размазана черная тушь. Светлые волосы всклокочены, а шелковая пижама порвана у воротника. Рядом с ней корчится Уильям. Его седеющие волосы прилипли к голове, белая футболка пропитана потом. На скуле красуется порез, а вокруг глаза уже начал наливаться синяк.
– После того как твой дружок разгромил наш грузовик, ты оказался здесь быстрее, чем я ожидал, – произносит тот, что слева, уперев пистолет в висок Серены.
У него черные волосы, закрывающие уши, спутанные и сальные, и массивный крючковатый нос со шрамом. Второй – невысокий блондинчик с детским лицом, который, похоже, находится не в своей тарелке.
– Мне хотелось подольше позабавиться с ними. Может быть, проверить, такая же ли у мамочки золотая киска.
Его палец закручивается вокруг пряди волос Серены, и она отдергивается с приглушенным вскриком.
– Не трогай ее, мать твою, – огрызается Адди.
Мужчина усмехается.
– Я хотел сделать из них красивую экспозицию и для тебя, – продолжает он, не обращая на нее внимания. Он пожимает плечами, пытаясь казаться бесстрастным. – Полагаю, более удачным экспонатом стал бы ты сам. Зейд, свисающий из большого окна перед домом, как ты провернул это с тем доктором. Вот поэтично бы получилось.
– С удовольствием поиграю с тобой в поделки, – бормочу я, доставая из толстовки нож и открывая его; металлический лязг заглушает сдавленный крик Серены.
В ответ мужчина вскидывает пистолет выше, его угроза очевидна.
– Убьешь ее – и ты лишишься единственного, что удерживает мою пулю от проникновения в твой мозг, – предупреждаю я.
– О, значит, мамочка – любимица. Ну, тогда, может быть, мы можем обойтись без отца, а?
Его пистолет переводится на отца Адди, к голове которого теперь прижаты два ствола.
