Весна в тени старого замка превращается в ужасающий призыв, когда исчезнувшая молодежь внезапно вернулась с могущественными силами. В "Охотясь на Аделин" Х. Д. Карлтон создает мрачную атмосферу и плотный сюжет о борьбе за выживание в мире, где призраки не только существуют, но могут обладать силой и гневом....
Прости меня, – шепчу я, крепко обхватывая его шею руками. – Но я надеюсь, ты понимаешь, что я все равно буду убегать от тебя. Мне слишком нравится, как ты преследуешь меня.
Он прикусывает губу, и в его глазах вспыхивает пламя. Наклонившись вперед, нежно целую его, молясь, чтобы он почувствовал, насколько сильно я его люблю."
"Его рука ныряет в мои волосы, усиливая сладость и превращая ее в нечто более неистовое. Но отстраняется слишком быстро. Я торопливо тянусь, чтобы украсть еще один поцелуй, прежде чем он опускает меня, поддерживая, пока мои ноги не начинают снова меня держать.
– Нужна инвалидная коляска, детка?
Фыркаю и бормочу: «Нет», обижаясь на этого тупицу.
– Я просто устала бежать за тобой.
Он усмехается, прекрасно зная, насколько это неправда. Но я улыбаюсь в ответ и понимаю, что мне нравится, как смеется Зейд, так же, как и то, как он меня наказывает.
– А что будет, когда ты будешь на девятом месяце беременности, а я буду бежать за тобой?
Я поджимаю губы, но потом победно улыбаюсь, когда понимаю, что у меня нет даже овуляции.
– Я не извлекал твою внутриматочную спираль, – отвечает он, наклоняясь, чтобы собрать нашу одежду.
У меня отпадает челюсть.
– Тогда какого хрена все это было?
Он пожимает плечами, все еще усмехаясь, натягивает джинсы и бросает взгляд на свой телефон, после чего снова убирает его в карман.
– Не пойми меня неправильно, я чертовски рада.
– Мне нужно было убедиться, что ты на сто процентов согласна со мной. Ребенок – это единственное, что навсегда свяжет твою жизнь с моей. По крайней мере, юридически. С этической же точки зрения… ну, я всегда буду присутствовать в твоей жизни, независимо от того, знаешь ты об этом или нет.
Покачав головой, я натягиваю джинсы, и грубая ткань больно трется о рубцы на ногах. Рубашка ощущается не намного лучше.
– Как скажешь, – бормочу я.
Он снова смеется, принимая это оскорбление без малейшего проявления сожаления. Он уже было поворачивается, чтобы направиться обратно в поместье Парсонс, но я хватаю его за руку и разворачиваю к себе.
– Больше никакой лжи, – прошу я. – Ни от кого из нас.
– Детка, я и не лгал тебе. Я никогда не говорил, что удалил твою внутриматочную спираль.
– Но ты заставил меня поверить, что это так, – возражаю я.
Он злобно усмехается, приподнимая уголок губ.
