Весна в тени старого замка превращается в ужасающий призыв, когда исчезнувшая молодежь внезапно вернулась с могущественными силами. В "Охотясь на Аделин" Х. Д. Карлтон создает мрачную атмосферу и плотный сюжет о борьбе за выживание в мире, где призраки не только существуют, но могут обладать силой и гневом....
Зейд проинструктировал Джеффа, тот ответил на вопросы Клэр, и она сочла ситуацию вполне подходящей, чтобы покинуть свой уютный островок.
Миссия выполнена.
Ее полет займет шестнадцать часов, поэтому мы вернулись в поместье Парсонс, чтобы поспать, пока ребята Зейда присмотрят за Джеффом на винодельне. Гэри… ну, его нет. Со своими простреленными коленями он был бесполезен, и Майкл в конце концов избавил его от страданий.
– Детка, если ты хочешь, чтобы я умер, я дам тебе нож, и ты воткнешь его мне в грудь. А вот отправить нас обоих в пропасть – это уже перебор.
– А я думала, что это моя мама склонна к драме, – бормочу я.
Я все еще сижу к нему спиной, но, клянусь, слышу, как этот ублюдок ухмыляется.
– Ты права, самая разумная здесь ты.
Дурачок.
– Не хочешь рассказать, почему ты здесь?
– Не спалось. Снова слышала шаги Франчески, – признаюсь я.
– Похоже, это воплощение твоих страхов, – замечает он.
Он приближается ко мне, и я чувствую, как он присаживается рядом. И если раньше земля подо мной не проседала, то под его весом – однозначно.
– О чем напоминают тебе эти шаги? – нежно спрашивает он, шепчет мне прямо в ухо.
– О несвободе, – отвечаю я, глядя на залив. – Они напоминают мне о том, в какой ловушке я была. Каждый раз, когда я слышала, что стук ее каблуков приближается к моей комнате, за этим всегда следовало что-то ужасное, и этого никак нельзя было избежать. Однажды, когда я услышала их, я попыталась выковырять гвозди из окна, чтобы выброситься из него. Мне было все равно, что это убьет меня.
Его руки ложатся мне на бедра, и он притягивает меня, вжимая в свою твердую грудь.
– Значит, сидя на краю этого обрыва, ты чувствуешь себя свободной?
– Да, – отвечаю я, поворачивая голову, чтобы посмотреть на него.
Его глаза блестят в солнечном свете, и я не могу сказать, что опаснее: край этого обрыва или то, как Зейд смотрит на меня.
– И это заставляет меня чувствовать себя живой.
Его рука обхватывает мое горло, откидывая мой подбородок назад.
– Обещание смерти заставляет тебя чувствовать себя живой, мышонок?
– Да, – шепчу я, и между нашими губами начинает танцевать электричество.
– Тогда мы вместе вкусим рая, – рокочет он.
Он целует меня нежно и медленно, и я ощущаю каждую секунду этого поцелуя своей душой.
Отстранившись, он предлагает:
– Повернись ко мне, детка.
