Казалось, будто все они были старые добрые ребята, которые сидели за пивком, смотрели по телевизору передачи об одном из подвигов Оскара, а потом сказали: «Ого, чистая работа! Я думаю, что сделаю то же самое». И они пошли и сделали это, но по-детски, без всякой подготовки и плана. Остались ли вообще в Америке серьезные люди?
Более обнадёживающими были бритоголовые ребята – «скины» – которые подхватили знамя Оскара с истинным энтузиазмом. Скинов было много, они были очень заметны и без всяких колебаний врезались в расово смешанную толпу с бейсбольными битами, велосипедными цепями и кирпичами.
И конечно, всё, что они делали, было совершенно незапланированно, и чаще несмертельно, хотя в одном случае несколько бритоголовых прирезали насмерть смешанную пару на улице в Кливленде. В целом, расосмесители, похоже, больше опасались встреч с бродячими бандами бритоголовых, чем убийц-одиночек.
Беспокойство действительно возросло настолько, что смешанные пары откровенно заговорили о своем страхе появляться на людях.
Один общественно-политический журнал сообщил, что некоторые белые женщины в районе Лос-Анджелеса, которые раньше брали своих детей-полукровок с собою за покупками, теперь стали оставлять их с соседями. В одном интервью владелец ресторана в Вашингтоне подсчитал, что с тех пор как СМИ начали сообщать о нападениях, число посетителей – смешанных пар снизилось у него в заведении более чем на восемьдесят процентов.
"
"Ответ Строя был неистовым, злобным и массированным. Оскар был удивлен. Он, конечно, ожидал большого шума в СМИ и крупных полицейских мероприятий, но совершенно не мог представить таких водопадов гнева и ненависти. Некоторые выступления по телевидению политических деятелей, церковников, педагогов и других лиц были совершенно бессвязными от выражаемых чувств. Один христианин-евангелист неудержимо сотрясался, но не от горя, а от гнева, осуждая нападения на расово-смешанные пары как дьявольскую попытку сорвать «Божий план для Америки».
Раввин с подобными же чувствами буквально завывал с пеной у рта. Президент Йельского университета Болдуин Джаккомо заплакал, признаваясь, как ему «стыдно, что я – белый ... [и] моя кожа того же цвета, что у этих больных, сумасшедших существ», которые осуществили эти расовые нападения.
