Автор
Взгляд охотника скользнул по тихой подъездной дороге к стоянке, где он уже несколько раз останавливался, пряча свет фар от ртутных ламп на столбах. Его душа вела к сонате Шуберта через радио, и сейчас он ждал, готовясь к встрече с приближающейся птицей или темными фигурами....
Почему мы не можем бороться с евреями? Почему мы не можем позволить Роджерсу продолжить нести свою весть народу? Почему мы не можем поднять сознание Белых людей, или, по крайней мере, значительной их части, и затем послать евреев к черту? Ну и что, если некоторое время не будет никакого телевидения? И что с того, если толпа взбунтуется, когда экраны погаснут? Продолжайте с вашим восстанием черных, если хотите, но тогда используйте общественную поддержку, которую вы завоюете, когда подавите черноту, чтобы избавиться от евреев, независимо от того, чего это будет стоить.
Райан в свою очередь покачал головой и затем ответил:
– Я должен признаться, Егер, что некоторые черты твоего представления тоже мне близки. Это – романтическое представление. Но я превратился из романтика в реалиста, когда стал взрослым мужчиной. Мне кажется, что с тобой этого не произошло."
"Райан усмехнулся своему словесному выпаду, а потом уже серьезно продолжил:
– Если бы ты изучил историю так серьезно, как я, то, возможно, признал бы некоторые самые общие факты жизни, или, возможно, следует выразиться – некоторые общие факты исторического развития.
– Я не знаю ваших «законов истории», Райан. И я знаю, что гниль, которую все мы видим вокруг, пустила очень глубокие корни, но совсем не думаю, что мы должны сидеть, сложа руки, и наблюдать, как гибнет наша раса.
