Автор
Взгляд охотника скользнул по тихой подъездной дороге к стоянке, где он уже несколько раз останавливался, пряча свет фар от ртутных ламп на столбах. Его душа вела к сонате Шуберта через радио, и сейчас он ждал, готовясь к встрече с приближающейся птицей или темными фигурами....
После бесконечных уверений в их «равенстве» в СМИ, от вербовщиков студентов и своих Белых одноклассников, чувствующих себя виноватыми, и товарищей по работе, эти черные, острее, чем их более скромные соплеменники, переживали унизительные удары по самолюбию, видя собственную врожденную ограниченность.
Однако на следующий день многие другие черные присоединились к восстанию. Все негритянские отбросы – уличные бандиты, хронические безработные, те, кто всегда готов на что угодно, лишь бы пограбить, ударить по «Беляку», хорошенько побуянить, хотя и не входили ни в одну из националистических организаций и не подчинялись их приказам, но служили делу очень хорошо, независимо участвуя в мародерстве и разрушениях.
Действительно, в первые недели побоища заводилы преуспели в привлечении многих черных к своему делу, но одни примкнули к ним, потому что были запуганы, а другие – из симпатии или злобы, которые уже расположили их к черному национализму. По мере того как начал проявляться ответ Белых, сопровождающийся всплеском антинегритянских чувств, раскол между расами усилился, и многие черные, которые раньше надеялись избежать столкновения, были вынуждены выбирать, на чью сторону встать.
Оскару восстание казалось божьим даром, слишком хорошим, чтобы быть правдой. Далекий от неприязни Райана к негритянским националистам, Оскар надеялся, что их влияние на собственную расу после восстания еще усилится. Но судьба черных была лишь второстепенным вопросом. Подлинная ценность восстания заключалась в трех обстоятельствах.
"Вечером на второй день восстания руководство Национальной Лиги по округу Вашингтона собрало срочное совещание в подвале дома Келлеров для выработки своей стратегии.
