Автор
В ожидании чуда или падения, книга "Охоться на меня, дорогая" ("ЛП") предлагает непредсказуемое путешествие в мир нерешительных решений и жестоких выборов. Сочетание мрачной реальности и откровенных сексуальных элементов создает атмосферу, которая требует смелости и готовности к глубокому самообследованию....
— Что? — Мне удается произнести, неверие и отвращение переполняют меня.
Дэр снова обращает внимание на Марка, его голос полон ярости, и я его не виню.
— Чем моложе, тем лучше, верно? Это то, как они ему платят.
Отвращение и гнев переполняют меня, когда я смотрю в широко раскрытые, полные страха глаза Марка. Но к его страху примешивается выражение вины. Я чувствую, как мир рушится вокруг меня, тяжесть темноты и ужаса слишком велика, чтобы ее вынести.
— Прости?
Тру рычит, его внимание также теперь полностью сосредоточено на Марке.
— В обмен на то, что он занимается их уборкой и уничтожением улик, они платят ему, предоставляя ему молодых девушек, с которыми он может делать все, что он хочет.
Мое сердце, кажется, застряло у меня в горле, и все мое тело дрожит, когда я осознаю ужасающую правду о порочности Марка. Тусклый свет склада, кажется, тускнеет еще больше, отбрасывая на стены навязчивые тени, усиливая зловещую атмосферу помещения.
Дэр протягивает руку и хватает Марка за челюсть, и я вижу, как он впивается пальцами в перчатках:
— И с его навыками и связями этих девушек больше никто не увидит.
Хватка Дэра на челюсти Марка усиливается, и я вижу гнев в его глазах, отражающий ярость, которую я чувствую внутри себя. Мой разум с трудом переваривает отвратительные откровения о действиях Марка.
Я чувствую тошноту, слышу слабое жужжание, как будто ко мне приближается пчелиный рой.
— Он убивает маленьких девочек? — Я спрашиваю. Я чувствую, как воздух застывает в моих легких. Мне трудно глотать воздух, несмотря на то, что мое сердце бешено колотится в груди.
Дэр оглядывается назад, прежде чем вернуть свой взгляд к истекающему кровью и скулящему мужчине перед ним.
— Да, малышка.
В моей голове вихрь эмоций, когда я пытаюсь осознать серьезность ужасающих действий Марка. Комната, кажется, смыкается вокруг меня, душа меня своей темнотой. Мое сердце колотится, а гул в ушах усиливается, заглушая все остальные звуки.
Тру скрещивает руки на груди, нож все еще у него в руке. Я могу видеть, как блеск лезвия отражает тусклый свет, освещающий комнату.
— Он делает гораздо больше, чем это, не так ли, Марк? Ты называешь нас психами, но даже мы не стали бы делать то, что ты делаешь с телами детей.
В моих ушах звенит, громко и заглушает все остальные звуки. В глазах темнеет.
Глава 32
Алекс
Я не помню, как двигалась.
Я не помню, чтобы каким-то образом забирала нож у Тру.
Я даже не помню, как вонзила этот нож в Марка.
