В начале девяностых на Урале разворачивается борьба между американской разведкой и российской контрразведкой за военные секреты. На фоне этого кризиса Екатеринбурга бушуют криминальные разборки бандитских группировок, угрожающие стабильности региона.
Раздел Chitat.online для книги «Окаянные девяностые» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
В начале девяностых на Урале разворачивается борьба между американской разведкой и российской контрразведкой за военные секреты. На фоне этого кризиса Екатеринбурга бушуют криминальные разборки бандитских группировок, угрожающие стабильности региона.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Николай Николаевич Лузан Легкое чтение Любовные романы Современная проза подборки серии
В начале девяностых на Урале разворачивается борьба между американской разведкой и российской контрразведкой за военные секреты. На фоне этого кризиса Екатеринбурга бушуют криминальные разборки бандитских группировок, угрожающие стабильности региона.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Ну зачем тебе брать на себя лишнего?
Вкрадчивый голос контрразведчика точил волю Барсукова. К нему присоединился «Седой» и заговорил:
— Леонид Петрович, я полковник Ганин из Москвы. Вы должны прекрасно понимать, что по пустякам из столицы в Верхнюю Салду не прилетают. Для нас не секрет, куда направлялся титан, в Венгрию. Тут попахивает контрабандой, а это статья 188! Вы понимаете разницу?
Барсуков дрогнул и заговорил. Допрос длился свыше четырех часов и измотал его настолько, что из носа пошла кровь. В камеру он возвратился, едва держась на ногах, рухнул на нары и провалился в темную, бездонную яму. Разбудил его дежурный по изолятору. Подошло время раздачи пищи. Вяло похлебав тюремной баланды, Барсуков снова завалился на нары. В ушах, словно заезженная пластинка, наперебой звучали голоса следователя и Иванова, а перед глазами плыл и качался потолок камеры. На нем, как на мутном экране, появлялись и исчезали физиономии Харламовых и Креста, они корчили рожи и смеялись. Барсуков сорвался с нар, закружил по камере, пытаясь освободиться от навязчивого кошмара, но жуткие сцены расправы Харламовых над своими жертвами не отпускали. Он потерял счет времени, но так и не нашел выхода.
За тюремным окном сгустились вечерние сумерки. Последний луч солнца скользнул по стене и погас. Дежурный по изолятору не спешил включать свет. Камера погрузилась во мрак, и на душе у Барсукова стало вовсе тоскливо. С затаенным страхом он ждал продолжения допроса. Бесконечно долго тянулись минуты, а его все не вызвали. Страх и темнота давили на него невидимым прессом. Наконец в камере включили свет, и сжимавший сердце ужас отступил, но ненадолго. В коридоре раздались шаги, кровь прихлынула к лицу Барсукова, а в ушах забарабанили тысячи невидимых молоточков. В замочной скважине заскрежетал ключ, звякнул засов, в проеме возникла рука, и с нее на пол вывалился сверток.
Прошла секунда, другая. Барсуков очумело пялился то на сверток, то на захлопнувшуюся дверь, и не решался взять. В чувство его привел запах жареного мяса, на него спазмами отозвался голодный желудок. Барсуков ринулся к свертку и развернул. В нем лежали румяный, пахнущий чесноком кусок свинины, хлеб и две сигареты. Его взгляд тянулся к ним, но что-то ему подсказывало, их положили не просто так. Он осторожно помял одну, из нее посыпался табак, взялся за вторую, и пальцы ощутили что-то твердое. Во второй сигарете находились грифель и записка, свернутая в трубку. Барсуков развернул ее, подошел ближе к лампочке, и перед глазами заплясали буквы.
Кто мог стоять за запиской, у Барсукова не возникало сомнений. В схватку вступили Харламовы, а они слов на ветер не бросали. За ними стояли не только «быки», «торпеды» и криминальная пехота, но и далеко не последние чины во власти.
