Копьё из баллисты попало в грудь горячему зверю, пробивая насквозь и его, и всадника. Они так и рухнули на землю вместе, связанные навсегда. Чёрная ткань и чёрная чешуя, два юных сердца, остановившиеся на одном ударе.
Аранга вскочил, не в силах вздохнуть, и, распахнув глаза, он увидел точно такие же, залитые дикой болью и слезами глаза драконицы.
И в этот миг нав понял всё.
Как навы-братья чувствуют друг друга без слов и ощущают, как свою, гибель близких, – так и драконица видела смерть каждого из драконов, она знала, что может случиться, когда Аранга послал в армию молодого дракончика…
Нав хотел закричать от боли, сводившей с ума, и, вторя его мыслям, взвыла драконица. Он обнял её крепко-крепко, и в нём осталось только одно желание. «Если бы у меня были крылья, я бы обнял её и прижал к себе! Если бы я мог сказать, чтобы она поняла – я бы всю жизнь молил её о прощении!» – и развернулись из-за спины Аранги чёрные крылья, и руки его стали лапами. А драконица, вскинув морду, замерла. А потом обняла его в ответ…
В очередной день, когда в городе ожидали партию драконов, ничего не пришло. На запросы – тишина. Отослали тогда пару гарок проверить, что произошло, но, вернувшись, те лишь растерянно сказали, что загоны сломаны и нет там никого. И следов нападения тоже нет. К удивлению остальных, туда отправился сам князь. И ушёл он туда один. Это поразило навов, но поведение Ярги не обсуждалось.
Князь прибыл на место, медленно прошёлся по заброшенному двору… Ещё ночью в городе он почувствовал странный зов, но до того, как ему сообщили, что не прибыли драконы, он не придавал зову значения.
Безо всяких экспертиз он понял, что драконы ушли сами, разломав загоны. И его повело вперёд то самое странное чувство, возникшее ночью. Вскочив на своего дракона, одинокий всадник полетел в горы.
Раннее утро, только начало светать… Ярга летел над горами, не желая пользоваться магией. Это было состязание. Уже полчаса он чувствовал на себе чужие взгляды. Он понимал, что за ним следят. И даже понимал кто.
И вот он увидел неприметный лаз в трещине скалы. Другой бы, пожалуй, и не заметил, даже нав, если бы не знал точно, что ищет. Мягко посадив своего дракона, князь спешился и вошёл в пещеру. От него брызгами разлетелась свора малышни, несколько больших драконов зарычали, но прижались к стенам – они знали, что навы могут колдовать, у них есть бич…
Вдруг прямо перед Яргой с грохотом опустился дракон. Он был значительно меньше других и весь какой-то худенький, нескладный…
Но князь остановился, глядя на зверя, которого мог бы задушить голыми руками. А зверь его не боялся. Не просто не боялся, а точно узнав, встал перед ним, отгораживая от других.
Ярга смотрел в глаза отважному зверю и чувствовал в нём дракона… но и нава. Князь не мог ошибаться.