Я схватила сумочку с членом, оставила дверь открытой и бросилась прочь. Неожиданно Лида пристально посмотрела мне в глаза и прошептала:
– Ань, а если Саша умер?!
– Не должен. Ты же сама говоришь, что его хозяйство можно пришить до двенадцати часов.
– Из любого правила бывают исключения. Ты представляешь, что будет, если Сашка умрет?!
– Не представляю. Надо было думать, что делаешь…
– Я же тебе уже сказала, что в тот момент вообще не могла думать. Я была словно умалишенная. Когда Сашенька уснул, я сразу побежала на кухню. Открыла кухонный стол и вытащила первый попавшийся нож. Мой взгляд тогда еще упал на стоящую под окном банку строительного лака.
– На банку строительного лака…
– А она-то тут при чем?!
– Я тогда пришла в состояние патологического аффекта.
– Это временное умственное расстройство. Так вот, я тогда плохо соображала, но я знала одно, что должна его наказать как мужчину. Я не знала, что лучше сделать, отрезать его член или вылить на него строительный лак…
Я почувствовала, как моя голова закружилась еще больше и, чуть было не упав со стула, вытерла холодный пот со лба.
– А лак-то зачем выливать? – спросила я почти не слыша собственного голоса.
– Я где-то про это читала. Только, прежде чем выливать лак, нужно поднять член.
– Ну да. Одна женщина вылила строительный лак на возбужденный пенис своего любовника. Лак замуровал стоячий пенис намертво, и бедняге уже ничто не могло помочь. Пенис пришлось удалить… Любовнику пришили искусственный член и дали вторую группу инвалидности. В общем, он больше никому не нужен как мужчина. До конца своей жизни он остался невостребованным.
– А ты случайно не поинтересовалась, как сложилась дальнейшая судьба любовницы?
– А что там интересоваться, и так все ясно, как Божий день. Ее приговорили к нескольким годам заключения за причинение тяжкого вреда здоровью.
– Хорошо, что ты его отрезала, – с некоторым облегчением вздохнула я. – Так хоть еще есть надежда на то, что его можно пришить. А если бы ты полила его лаком….
Я замолчала и посмотрела на Лиду перепуганным взглядом. Затем откинулась к стене и засмеялась. Это было больше похоже на истерику, чем на безобидный, ни к чему не обязывающий смех. Скорее всего, это была реакция на услышанное, которую я могла выразить именно таким образом.
– А что мне, плакать, что ли?! Ну, ты и дров наломала. Ну ты, мать, выдала!
Я сразу успокоилась и посмотрела на звонивший мобильный телефон.