В конце концов, Виталик на меня работал и из за меня он погиб.
В тот момент, когда нам вынесли кучу бумаг для того, чтобы мы поставили на них свою подпись, Денис слегка покосился в мою сторону и спросил каким-то странным и подозрительным голосом:
– А ты что, и вправду там работаешь?
– Ну, в салоне этом….
– В салоне интимных стрижек?
– Работаю. – Я почувствовала, как меня слегка затрясло и задергалась моя нижняя губа. – А что?
– Да ничего… Таких салонов в Москве много?
– Легализованный только один. Остальные кустарные, на квартирах.
– Получается, что ты мою жену знаешь.
– А при чем тут твоя жена? – опешила я.
– При том, что она на этих интимных стрижках помешана. У нее сдвиг по фазе. Ее хлебом не корми, дай там что-нибудь понаряднее сделать. Ее Лидой зовут.
– Думаешь, я всех своих клиентов по именам знаю?
– Да она постоянная клиентка.
– У меня все клиенты постоянные. Никто на один раз ничего не делает. Это как наркотик. Один раз причесал, потом всю жизнь причесывать хочется.
Я говорила довольно уверенно, но чувствовала, что в любой момент могла перейти на крик.
– Ты не можешь мою жену не знать, – никак не сдавался Денис. – Она у тебя раз сто была. Ну вспомни. Такая яркая, эффектная женщина.
Отодвинув милицейские бумаги подальше, я метнула в сторону Дениса злющий взгляд и прошипела:
– Жена, говоришь, у тебя эффектная… Яркая… Так какого тогда ты ко мне клеишься?! Кобелина хренов!
Поняв, что все, что было нужно нашей доблестной милиции, она уже получила, а посему в этом клубе меня больше ничего не держит, я встала со своего места и бросилась в сторону двери. Я никого и ничего не замечала вокруг и даже не слышала, что кричали мне вслед.
Огни, перепуганные члены клуба, садящиеся в дорогие машины… Тихая улица… В глубине души я понимала, что совершаю большую глупость, что я должна была остаться, потому что это всего лишь сделка. Обычная сделка и ничего больше. А Денис мой клиент, которого я должна «обслужить» и получить за это свои честно заработанные деньги. Но странно, мной уже не руководил только расчет, меня обуяли странные и противоречивые чувства, перемешанные, как ни странно, с ревностью.
Господи, но я же давала себе зарок. Никогда и никаких чувств – чувства нас унижают, втаптывают в грязь, обезоруживают, делают беззащитными. Потому что люди, к которым мы начинаем что-то чувствовать, становятся хозяевами положения и начинают жестоко играть на этих чувствах. Говорят, что без чувств нельзя жить, что мы дышим только тогда, когда любим.
