За время своего пребывания в Южной Африке Степан встречался с тамошними жрицами любви, которые обучили его всевозможным изысканным ласкам, доставляющим любой женщине тонкое и сладкое удовольствие. И, когда Джейн, вся истекая соком сладостного возбуждения, сама направила его отвердевший клинок по нужному маршруту в свое огнедышащее жерло, он уперся локтями в кровать и, нависнув над ней, стал мерно и мощно вспахивать ее лоно. В такт бешеным движениям Джейн неистово мотала головой и стонала в полный голос, впившись острыми ноготками ему в спину Достигнув вершины наслаждения, она резко выгнулась навстречу, тесно прижавшись к нему, и издала протяжный вопль. Потом бессильно обмякла и, раскинув тонкие руки, замерла, плотно смежив глаза, — точно уснула.
Степан лег на спину и уставился в потолок. Он дотронулся ладонью до разметавшихся по подушке густых волос Джейн и, запустив пальцы в шелковистый водопад, стал перебирать легкие пряди. Ему было хорошо, покойно, уютно.
На следующий день Джейн перебралась к нему. А потом потекли дни, недели, месяцы… Он настоял, чтобы она бросила работу в ресторане и целиком занялась домом. Она, похоже, отнеслась к его идее с пониманием и удовольствием.
Эти полтора года стали едва ли не самой счастливой порой в его жизни. Время от времени' Сержант по заданию своих итальянских хозяев улетал из Нью-Йорка то в Калифорнию, то в Техас, то в штат Вашингтон, объясняя Джейн, что едет по делам — куда, зачем, он не говорил, а она не допытывалась. Когда через год она объявила, что беременна, Степан подумал, что его жизнь благодаря этой маленькой хрупкой девушке, похожей на японскую фарфоровую статуэтку, наконец-то начинает обретать настоящий смысл.
В марте следующего года Джейн умерла родами из-за скоротечного токсикоза. Родившийся мальчик, которого зарегистрировали на фамилию матери под заранее выбранным именем Танао, был отдан в приют, а Степан, ни разу даже не взглянув на новорожденного, сразу же после похорон улетел в Чикаго и с тех пор больше в Нью-Йорк не возвращался, возненавидев этот город лютой ненавистью.
…Степан досадливо усмехнулся: что это с ним такое? Замечтался о прошлом? Загоревал о своей неприкаянной жизни? Добрая жена, семейный комфорт и уют, выводок детишек… Этого ему не хватает? Что ж, у каждого своя судьба. Если бы это ему стало позарез нужно, все бы у него было. Не в Америке, с Джейн, так во Франции, с Тати, которая три года назад родила ему чудную девчонку-блондинку с огромными карими глазами.
